Декрет запрещает наям приводить на аудиенцию к королю тех лиц, которые скопили много денег и подкупают дворян, но не имеют родословной, т. е. происходят не из благородных семей [160, т. 3, 276]. Иначе говоря, для пхрая было невозможно стать дворянином в мирное время. Декрет 1740 г. лишь юридически закрепил существовавшую веру о врожденных достоинствах «благородных», которые являются якобы результатом их происхождения 50.
Королевский декрет 1740 г. еще раз подчеркнул, что король превыше всего: «Только король — наивысший на земле, он подобен богу. Он может заставить большого человека подчиниться маленькому и наоборот. Приказ короля подобен небесному топору. Если им ударить по деревьям или горам, последние не выстоят и будут уничтожены» [160, т. 3, 277].
В 60-х годах XVIII в. происходили бесконечные столкновения бирманских и сиамских армий. В 1764 г. бирманские армии предприняли новое вторжение в Сиам, закончившееся поражением Сиамского государства. Столица Сиама Аютия в 1767 г. после длительной осады была захвачена бирманской армией и сожжена. Король, его семья, знатные феодалы, большая часть сиамской армии и виднейшие военачальники попали в плен.
В конце 1767 г. к столице бирманского государства Аве подошли китайские войска, и бирманскому королю пришлось отозвать большую часть войск из Сиама. В самом Сиаме развернулась национально-освободительная борьба, которую возглавлял талантливый полководец Так Син. В начале 1768 г. армия Так Сина освободила от бирманских гарнизонов всю центральную часть Сиама, а Так Син был коронован в новой столице страны — Тонбури [18, 23—26].
Китаец по происхождению, Так Син получил хорошее образование в родовитой тайской семье и пробыл положенное время в буддийском монастыре. Незаурядные организаторские способности, ум и смелость Так Сина позволили ему подняться на самую вершину социальной иерархии. Судя по источникам и свидетельствам, в начале освободительной кампании отряд Так Сина состоял в основном из деклассированных элементов. Так Син повсюду утверждал свою верность тайским традициям и желание восстановить прежнюю систему администрации, а также права принцев и дворян. Структура аютийского общества была прежде всего военной структурой и, несмотря на ее хаотическое состояние после 1767 г., обладала достаточной мобилизационной готовностью. Поэтому, вероятнее всего, Так Син опирался на мелкие отряды феодалов, из которых ему удалось сформировать сильное войско для борьбы с бирманскими гарнизонами. В отношении пхрай Так Син проводил жестокую политику, при нем фактически все пхраи были превращены в крепостных: их клеймили и приписывали к наю или городу 51. Это не только усилило центральную власть, но и углубило пропасть между благородными и простолюдинами, что вызвало в конечном счете открытое восстание в Аютии, свидетельствующее о крайнем недовольстве народа, доведенного до отчаяния. Жестокие притеснения буддийского духовенства и казни знатных принцев оттолкнули от Так Сина и тайскую знать, для которой он оставался выскочкой, не имеющей благородно происхождения — тракуна. Ненависть к Так Сину была столь велика, что его не спас даже монастырь, куда он скрылся, и в 1782 г. его казнили по приказу Тьау Пайя Чакри. В том же году Тьау Пайя Чакри был коронован в Бангкоке под именем Рамы I (1782—1809), и с этого времени начинается история бангкокской династии Чакри, существующей до сих пор.
Свою основную задачу Рама I видел в восстановлении и учреждении старой правительственной системы. В забвении принципов «дхаммасаттхам» усматривали первые короли бангкокской династии (от Рамы I до Рамы IV) многие причины социальных неурядиц и политических неудач во времена Аютии. Придя к власти, Рама I призвал высших чиновников, буддийских монахов и брахманов произвести ревизию аютийского свода законов путем сравнения их со священными текстами «Типитаки» и буддийскими версиями «Дхаммасат» времен Сукхотая. В одном из первых своих декретов Рама I приказал разрушить линги, которым поклонялся народ, ибо, как сказано в декрете, «король и ученые люди двора, просматривая „Типитаку”, ничего не нашли в ней, что свидетельствовало бы о существовании подобного обычая (возведение линг. — В. К.). Из чего король заключил, что это — выдумка низких людей, чтобы дразнить шлюх, а колдуны и невежественные люди поддерживают эту практику» [160, т. 3, 420]. Декретом от 1785 г. Рама I изменил процедуру присяги на верность. Дающий клятву должен отдавать уважение изображению Будды. В этом декрете говорилось, что обычай поклонения изображениям предшествующих королей, а лишь потом Будде был нечестив, так как нет ничего выше, чем три благородные жемчужины: Будда, дхарма, сангха. Декрет объясняет старый обычай тем, что короли прежних времен себя превозносили слишком высоко и поэтому создали обычай самопрославления [160, т. 3, 445—446].
Уже при Раме I культ девараджи начинает терять свое первостепенное значение, индуистская концепция царствования заменяется буддийской теорией чакраварти. В декретах Рамы I о буддийской общине подчеркивается, что для того чтобы стать опорой религии, король должен вести себя согласно дхарме. Это значило соблюдать десять правил: пять заповедей ежедневно и восемь заповедей в лунные дни, жить в любви и доброте со всеми существами. Король обязан прилежно изучать «Дхаммасат» и придерживаться четырех принципов правосудия: определять правильное или ложное в любых делах и службах; поддерживать справедливость и истину; приобретать богатства не любыми средствами; поддерживать процветание страны не любыми способами [160, т. I, раздел 2, 14—15]. В своих первых декретах, обращенных к мирянам и духовенству, Рама I призывал отказаться от внешней мишуры материальной и духовной жизни и позаботиться о своих моральных достоинствах. «Необходимо понять, что практика чтения и слушания проповедей более полезна, чем любая благотворительность, ибо проповедь равносильна пути к нирване. Существует история, что Индра обратился к Будде с просьбой объявить, что благословение от произнесения проповеди будет учтено им в любом случае. Даже если бы какой-нибудь могучий повелитель пригласил на землю всех богов и святых во главе с Буддой и предложил им такие подарки, как тоги из прекрасного материала, даже эти подношения никогда не могли бы сравниться с проповедью на моральные темы. Поэтому король советует духовенству и мирянам следовать путем тройственной добродетели, свободной от любого злого влияния, находя убежище в трех жемчужинах, и приказывает им жить согласно пяти и восьми принципам. Поэтому при декламации, например „Вессантара джатаки”, монахи и слушатели должны больше внимания обращать на тексты и их разъяснения, чем на традиционное поэтическое оформление или остроумие, так как последнее не принадлежит к священному писанию. Этот эдикт должен неукоснительно соблюдаться как духовенством, так и мирянами, и его нарушение должно наказываться» [160, т. 3, 1—56].
При королях бангкокской династии происходит идеализация правления Рамы Камхенга, который уже в глазах Рамы I являлся идеалом короля справедливости. Вновь на первый план выносится концепция короля как человека, воплощающего наибольшее количество буна, и Рамы I, олицетворяемого с чакравартином (завоевателем мира). Благодаря буну правителя государство процветает и все подданные должны боготворить за это короля. Это видно из заявления Рамы I, сделанного им, когда пхрай отказались отбывать барщину во время строительства Бангкока: «Согласно традициям земли, монахи, брахманы и народ могли жить в мире благодаря силе и буну короля. Король взошел на трон для защиты народа и страны от врагов, которые хотят захватить и уничтожить их. Когда королевство защищено, буддийская религия процветает, и народ может свободно совершать религиозные деяния. Таким образом, король совершает великое дело ради всех живых существ этого мира. Люди должны быть лояльными к нему и стремиться отдать свои силы на выполнение его распоряжений как выражение их благодарности» [160, т. 3, 349, декрет от 1785 г.]. «Дхаммасат» и концепция чакраварти обязывали правителя не только вести жизнь, достойную дхармы, но и распространять дхарму во все концы света, и в этом мы видим религиозное обоснование непрерывных войн и походов, которые вели Рама I, Рама II и Рама III, прекратившиеся лишь в результате изменения политической обстановки, т. е. активной колониальной политики западных держав.