Возможно, я и правда слишком много думала, в конце концов автоаварии происходят каждый день по всему миру.
– Вот и хорошо, – удовлетворённо сказал он. – Давай пойдём наверх. Рики собирался заскочить попозже, – он протянул мне руку и дал помочь ему забраться наверх. Потом он обнял меня и прижал так крепко, насколько позволяли его сломанные кости.
– Не беспокойся за меня, – прошептал он. – Я справлюсь. Тебе нужно сосредоточиться на экзаменах.
На этой фразе все тревожные звоночки в моей голове должны были сработать, но они этого не сделали. Я держала слово и доверяла ему, так же, как делала всегда.
Я осталась до конца часов посещения. Потом вместо того, чтобы уехать из больницы, я два часа болталась по коридорам и ещё один час пряталась в общем душе. После того, как заступила ночная смена и ушёл последний посетитель, я прошмыгнула по тёмным коридорам и скользнула в комнату Дэнни. Он слушал музыку и уставился на меня так, будто увидел призрак. У него были покрасневшие глаза, что заставило меня предположить, что он плакал.
– Даки. Ты откуда?
– С улицы, – прошептала я.
– А. Да ладно. Как это тебя не выставили отсюда?
– Секрет фирмы.
Дэнни пододвинулся к краю кровати, чтобы освободить мне место. Это его свойство я любила больше всего. Он никогда не ругал меня, если я делала что-то сумасшедшее или необычное. Напротив, чаще всего он с восторгом принимал участие в моих проделках или сам придумывал невозможные идеи. Даже после потери Кристины.
Я заползла к нему на кровать.
– Ты абсолютно ненормальная, – прошептал он, почти прикоснувшись к моим губам.
– От тебя заразилась.
Он тихо рассмеялся:
– Хорошо, что ты копируешь моё лучшее качество.
Несмотря на узость больничной койки и его сломанные рёбра, нам удалось заняться сексом, хотя ему пришлось просто лежать на спине. Времена, когда в этой позиции его охватывала паника, давно прошли. Теперь я могла делать с ним всё, даже опираться на его запястья. Сейчас же мне приходилось следить только за тем, чтобы не трогать его левый бок. Потом я улеглась рядом с ним, и, прижавшись друг к другу, мы уснули.
На следующее утро в пять в палату зашла медсестра и сильно удивилась, обнаружив нас вдвоём в кровати. Она выгнала меня из палаты, и следующие два часа я снова шаталась по коридорам, пока не вернулась на завтрак.
Дэнни поделился со мной, а я затем прокралась на кухню и стащила добавку. С такими скудными порциями не мудрено и с голоду умереть. Еле живая от недосыпа я в конце концов поехала на работу, а вечером снова вернулась.
– Анализ крови в порядке, – сказал Дэнни вместо приветствия, когда я зашла в комнату. – Он стал хуже, но в норме.
– Насколько хуже? – спросила я.
– В пределах нормы, – коротко ответил он. – Не такой, чтобы начать лечение. Врач говорит, сначала нужно вылечить рёбра, а потом уже у терапевта сделать ещё один анализ. До этого мне не стоит заморачиваться.
– Ну, звучит логично. Как ты?
– Я умираю от скуки. Хочу домой. Лучше бы тебе поспать и сегодня ночью здесь. Возможно, нам повезёт, и они снова застукают нас, и тогда выставят и меня.
Через шесть дней Дэнни выписали, и я некоторое время пожила у него, смирившись с трудной дорогой до работы и недовольством родителей. На день я оставляла с ним Лайку. Так у него было хоть какое-то общество. Он подолгу гулял с ней и научил её множеству трюков вроде «Умри», «Дай пять» и «Кувырок». Прогулок ему было мало, но всё же он хоть как-то убивал время. По вечерам мы вместе готовились к моему экзамену. Не успела пройти неделя с тех пор, как его выписали, он не выдержал. Я как раз стояла на кухне и намазывала масло на хлеб, когда он крикнул из гостиной:
– До сих пор я не знал, от чего умру, но теперь понял.
– Ах да? – крикнула я в ответ. – Интересно. От чего же?
– Скука, – простонал он. – Без сомнения, скука.
– От скуки ещё никто не умирал, – сказала я народную мудрость и откусила бутерброд.
– В причине смерти будет написано – скука, – упрямо продолжал он.
Конечно, ему было скучно. В другое время он целые дни проводил в спортивном центре, по утрам бегал, по вечерам часто катался на велосипеде, а ещё мимоходом успевал участвовать в фотосъёмках. Раньше около него крутилась Кристина, и он почти никогда не был один. Телевизор и компьютер никогда не могли занять его надолго, для этого у него было слишком много энергии.
А теперь он уже много дней часами сидел в саду на траве, потому что садовая мебель давила ему на рёбра, и читал книгу за книгой. Он предвкушал выходные, в которые поедет в Карлсруэ. Он хотел ехать туда на такси, и я знала, что его от этого не отговорить, даже если ему придётся ползти туда на четвереньках, поскуливая.