– Если ты хочешь обратно в Атланту, тогда езжай. Я не держу тебя! – я до крови прикусила губу. Почему мы опять спорили?
– Ты – причина, по которой я всё ещё дышу!
– Оставь меня в покое! – крикнула я.
Дэнни развернулся и ушёл в квартиру. Я знала, что сейчас он сделает себе укол. Первый раз, когда он это делал, был четырнадцать дней назад. Но на прошлой неделе он снова укололся. В отчаянии я опустилась на траву. Было слишком тепло, чтобы надеяться, что за ночь я просто замёрзну.
Через некоторое время Дэнни снова вышел и сел рядом со мной. Он нежно убрал пряди с моего лица.
– Мне жаль, – сказал он. – Я не сказал ничего, только чтобы ты не провалила экзамен. Ты не должна из-за меня пускать свою жизнь под откос.
Я притворилась спящей и старалась не замечать жжение в горле, которое появилось потому, что я сдерживала слёзы. Все эти недели он оставался одинок в своём знании и страхе только из-за моего дурацкого экзамена. Я чувствовала себя ужасно плохо, мне хотелось провалиться сквозь землю.
Не говоря больше ни слова, он поднял меня и унёс обратно в дом.
Через шесть дней мы поехали в больницу. Дэнни получил направление у своего терапевта. С вещами и в дурном настроении мы отправились в путь. Планировалось, что у него возьмут кровь на различные анализы, которые пойдут в крупную лабораторию, сделают КТ и МРТ, а также снимки головного мозга и рёбер, которые всё ещё причиняли боль. Они обследуют его с ног до головы, пока не найдут причину его приступа паралича в августе. Кроме того, они хотели начать лечение ВААРТ. В лучшем случае это лечение должно было справиться с вирусом так, что это привело бы к предотвращению на протяжении длительного времени наступления стадии СПИДа, т. е. к длительному сохранению нормального уровня иммунной защиты. Дэнни считал это ненужным, потому что у него не было симптомов. Кроме побочных эффектов, никаких изменений он не ожидал. Но его терапевт лечение рекомендовал, потому что последний анализ показал, что количество Т-лимфоцитов в крови упало до 250. Врачи всегда принимают решение о начале лечения, руководствуясь данными анализов, а не самочувствием пациента. Дэнни считал это неразумным и высказывал аргументы против. Но я осталась непреклонной в твёрдой вере, что болезнь необходимо остановить. Пусть он не верит в успех, по крайней мере в него верю я.
Мы вместе пошли в его палату, всё ещё молча, и распаковали его вещи. Дэнни повезло: вторая кровать в его палате была свободной.
– Я ненавижу лежать в больнице, – проворчал он в тишину.
– Тебе придётся здесь лежать, и без возражений! – в этот раз я настою на своём. Если он не хочет со мной ссориться, ему придётся остаться здесь.
Дэнни показал язык, скосил глаза к переносице и передразнил меня. Я взяла один из бананов, которые лежали на столе, и кинула в него. С облегчением я обнаружила, что у него всё ещё остались старые рефлексы, и он всё ещё может ловить вещи на лету. Я привыкла кидать в Дэнни всё что угодно, не боясь, что в него попадёт. В будущем мне стоит быть поаккуратнее с такими действиями.
– Супер, – продолжил он ворчать. – Теперь ты кидаешься в меня едой для обезьян. Что дальше? Начнёшь кормить меня «Вискасом»? – у него всегда был чёрный юмор, но раньше в нём никогда не было столько цинизма.
В тот же день у него взяли кровь на многочисленные анализы. Возможно, у них был протокол проверять ВИЧ-больных ещё и на наркотики, так как у него взяли также анализ мочи. Хотя Дэнни уже много дней ничего не принимал и всё ещё колол героин только под кожу, они нашли его следы. Я была почти рада, что они это обнаружили, так как добровольно Дэнни никогда бы об этом не рассказал. Я считала, что для лечения это могло быть важно. Вечером они хотели начать лечение ВААРТ. Все дозы в больницы должны были вводить в вену, чтобы они лучше переносились.
Пришла медсестра и представилась Региной. Она была высокой и стройной, с длинными тёмными волосами, максимум лет на пять старше Дэнни. Казалось, она сразу понравилась ему, что придало мне мужества. Теперь он должен как-то это выдержать, даже если это было против его воли.
Мне было ясно, что безопасность превыше всего, и все же мне причинило боль то, что прежде чем ввести иглу в вену Дэнни, она надела одноразовые перчатки.
«Они все ведут себя так, словно он чумной…»
«Он и есть чумной», – пронеслось в моей голове.
– Она останется воткнутой всё время, пока вы здесь, Дэнни, – сказала она. – Если начнёт болеть, просто скажите мне, тогда мы поменяем руку.
Этого точно не случится. Дэнни всё перенесёт со сжатыми зубами, но ни разу не пожалуется.