– Я думала, ты никогда не пьёшь алкоголь, – удивилась я.
– Исключения подтверждают правило, – ответил Дэнни и сделал первый глоток.
Водитель закрыл дверь, и автомобиль медленно тронулся с парковки.
– Как может студент позволить себе что-то подобное? – я понятия не имела, сколько это стоит, но это точно было недёшево.
Он ухмыльнулся:
– Я достаточно много получаю на подработке.
– Я так и знала. Ты воруешь автомобили и продаёшь их за границу!
– Э-э, нет, – он выглядел растерянным.
– Ты проворачиваешь схему с внуком? Звонишь в двери старушек, строишь им глазки, рыдаешь, что у тебя на хвосте мафия, и умоляешь дать тебе деньги?
В удивлении он не сводил с меня глаз. Он и не подозревал, что я – такая фантазёрка.
– Намного обыденнее. Я бы сказал, скучно по сравнению с твоими вариантами. Я позирую для фотосъемки – для одной модной марки.
– Ты модель? – в ужасе закричала я.
Он не просто выглядел как модель из глянцевого журнала, он был ею. Что, ради всего святого, этот тип хочет от меня? Он сказал, что влюбился…
– Да, – ответил он. – Не надо из-за этого кричать. Просто фотографии. Одежда, реклама, всё такое. Этим можно хорошо заработать.
– О, ты поэтому не пошёл в университет после школы?
Его взгляд потемнел.
– Нет. Были другие причины. Личные.
Вот снова – тьма в его глазах.
– Ты не боишься, что когда-нибудь станешь старым и страшным и не сможешь больше зарабатывать? – моё удивление не имело границ.
– Нет, об этом я не беспокоюсь.
Почему его голос звучит так меланхолично?
Я наполовину осушила свой бокал, но не решалась налить ещё, потому что Дэнни не спускал с меня глаз ни на секунду.
– Чего я действительно не понимаю, – продолжила я, – так это почему ты хотел предостеречь меня от себя. Ты расчленяешь маленьких девочек и закапываешь их в лесу?
На его волосах блестел фиолетовый свет. Он склонил голову и рассматривал меня.
– Я делаю наркотики в подвале, – сказал он. – Никто не должен об этом знать. Поэтому мне стоит быть немного осторожнее.
Я скептически осмотрела его. Проблема его язвительного чувства юмора была в том, что никогда невозможно было понять, всерьёз он говорит или просто шутит.
Он тихо рассмеялся, когда понял, что я раздумываю, поверить ли ему.
– Сарказм – меч интеллектуалов, – заявил он наконец. Его расслабленная манера вдруг снова пропала.
– А теперь давай серьёзно, – начал он. – Моя жизнь – одна сплошная катастрофа. Я никого не хочу грузить ею.
– Ах, катастрофы не причинят мне вреда!
– Это не смешно. Если ты достаточно рассудительна, то не захочешь влезать в это!
– Рассудительность – не моя сильная сторона. Невозможно быть рассудительной, когда тебе семнадцать.
Он тяжело вздохнул.
– Ладно, – напыщенно произнёс он, – я дам тебе три возможности. В награду ты можешь получить: 1. Спокойную и беспечную жизнь в одиночку. 2. Меня. 3. Ты найдёшь себе парня, который подходит тебе, и будешь жить с ним долго и счастливо. Решайся!
– Номер два, пожалуйста! – торжественно произнесла я.
– Я серьёзно говорю!
– Я тоже. Номер два! – я не смогла удержаться от хихиканья. – Трудно не рассмеяться. Ты такой смешной!
Я посмотрела из окна и увидела удивлённые лица людей, которые смотрели, как мы заезжаем на парковку около кинотеатра.
Водитель остановился прямо у ресторана около кино. Он быстро вышел из лимузина, чтобы с лёгким поклоном открыть нам дверь. Дэнни вышел и протянул руку мне. Все прохожие смотрели на нас. Внезапно я ощутила, что не к месту тут. Он подходил для этого больше, чем кинозвезда, но я?
Чувство, что я ему не ровня, не покидало меня, когда мы входили в роскошный ресторан. Официант, который проводил нас до празднично накрытого стола с горящими свечами, был одет в чёрный фрак. Сдержанным жестом он предложил нам занять места, и протянул нам меню. После того, как мы его просмотрели, я сказала:
– Мне филе из свинины с шампиньонами и овощами. А тебе?
Дэнни с упрёком поднял бровь:
– Я не ем мёртвых зверей.
Он выбрал какое-то вегетарианское азиатское блюдо и сделал заказ.
– А как вообще получилось, что ты так рано стал жить один? – внезапно спросила я.
– Рано? – его глаза потемнели. – Мне двадцать.
– Это рано, – настаивала я.
– Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пятнадцать. Потом я ненадолго попал в приют, а затем переехал в собственную квартиру, – немногословно объяснил он.
– О, мне очень жаль, – я могла понять его нежелание говорить об этом.