Дэнни снова получил удар, немного отступил назад и не упустил случая взять разгон и совершить удар в прыжке, которого так хотел Доган. Он прыгнул на два метра в длину и тут же ударил противника обеими ногами в грудь. Тот упал на маты и на несколько секунд остался лежать.
Для меня прыжок выглядел сделанным мастерски, но Доган уронил лицо в ладони и замотал головой:
– И опять он не смог ударить.
Несмотря на стон Догана, Дэнни получил три очка за удар, благодаря чему стал вести в счёте и в конце концов выиграл, пусть даже отрыв так и остался небольшим. Доган все же был доволен, и, к моему облегчению, кровь не брызгала.
Мы с Йоргом пошли за ринг, и я кинулась Дэнни на шею. Его футболка была такой мокрой, что ее можно было выжимать. Он мне не мешал, а я была рада, что он выстоял. Его поцелуй был солёным, а волосы торчали в стороны, как антенны. Он остался невредимым, если не считать небольшой ранки на лице. Я обнаружила, что в тренировочной форме он нравится мне даже больше, чем в обычной одежде, и решила, что в будущем буду сопровождать его на соревнования и тренировки всегда, когда смогу. Только чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Даже того, как его штаны сидели на бёдрах, хватило, чтобы в фантазиях он оказался в моей комнате. Хотя он был потным и растрёпанным. Или как раз из-за этого.
После того, как он принял душ и переоделся, мы забрали Лайку, и он отвёз меня домой. Я чуть не уснула в машине.
Почему, во имя всех святых, казалось, что он никогда не устаёт?
Подрагивая от холода, я стояла в туманных рассветных сумерках и смотрела на свои кроссовки. Я уже даже жалела, что настояла на том, чтобы пойти с ним на пробежку. «БМВ» въехал на парковку. Кроме фар ближнего света, он включил противотуманные фары. Они горели голубым. Дэнни остановил автомобиль, вышел и быстро поцеловал меня в губы.
– Доброе утро, – произнёс он. Чувствовалось, что он бодр и, как обычно, в хорошем настроении.
– Прежде чем мы побежим, я хотел бы снова пообщаться с Лайкой.
Он снова взял с собой сыр и повторил тот же ритуал, что и на прошлой неделе. На этот раз дело пошло быстрее. Лайка добыла лакомый кусочек и основательно обнюхала его ладонь. Но он всё же не пытался её погладить.
– Лайка прикольная, – заявил он. – Она хочет стать другом. Просто для этого ей нужно время.
– Однако многие этого не понимают, – сказала я.
– В том-то и проблема, – Дэнни поднял на меня глаза, его взгляд казался измученным. – У большинства людей бесконечно много времени. Им исполнится восемьдесят и даже больше. Но они не используют это время. Они теряют его на диване, перед телевизором или компьютером. На то, что делает жизнь действительно стоящей, времени у них нет. Для других людей, для их друзей и семьи, дружбы с собакой или красоты природы. Их внимание распыляется.
Он философствовал о времени и людях вокруг, а я думала о моих продрогших ногах.
– Столько страдания и горя можно было бы избежать, если бы люди в этой несчастной стране открыли глаза и поняли, что происходит вокруг них. Но они зациклены только на своих ничтожных проблемах и жалком существовании. Живые существа вокруг полностью им безразличны.
– Тебе, похоже, совсем не нравится Германия! – неправильно интерпретировала я его слова.
Он тихо засмеялся:
– В Америке не лучше. Люди по всему миру одинаковые.
Я такая же? Человек, который думает только о себе и своей жизни? С умом ли я использую своё время?
Я решила, что в будущем буду следить за таким.
Дэнни помог Лайке запрыгнуть, и она заняла заднее сиденье, как будто делала так всегда. Мы вместе поехали к Дэнни. Он оставил автомобиль у дома, и мы пошли в поля. Немного отойдя, мы побежали. Мне сразу стало понятно, что я никогда не смогу угнаться за ним.
– Беги помедленней! – потребовала я.
Он побежал сзади меня.
– Прекрати подгонять, – заворчала я.
– Не ной постоянно, ты же сама хотела побегать, – отчитал меня Дэнни и побежал, наступая мне на пятки, чтобы дать мне понять, что он хотел бы бежать быстрее.
– Ты сказал, что мы пойдём на пробежку, – продолжала ныть я. – О том, что мы будем носиться по окрестностям как сумасшедшие, речи не было.
– Ты должна внимательнее слушать, Джессика, – он издевательски ухмыльнулся. – Я сказал, что мы пойдём бегать. О пробежке я не говорил, как и о том, что мы будем ходить по полям, переваливаясь, как утки.