– Отпусти меня на секундочку.
Он нехотя отпустил мои руки, я оторвалась от него, подняла лежащие на полу брюки, залезла в карман и торжествующе достала упаковку.
– О, умоляю! – он закатил глаза. – Перестань. Это слишком опасно.
– I don’t care, – я умышленно цитировала фразу, которую он так часто использовал.
Это была не совсем правда. Конечно, я боялась и понимала, что страх будет всегда. Но я не была готова стать рабом страха, поэтому притворилась глухой и проигнорировала внутренний голос, который уже несколько минут пытался напомнить мне, что я прокусила губу прошлым вечером.
– Джессика, – начал он.
– Ш-ш-ш, – прошипела я и снова поцеловала его.
Он дал мне целовать его, но не ответил на поцелуй. Я осторожно провела руками по его груди. Заметила, как он оцепенел от этого движения, и не стала его продолжать. Вместо этого схватила его бёдра и подтянула ближе. Я почувствовала его возбуждение и перевела руки немного вперёд. Он резко вдохнул, задержал дыхание и закрыл глаза. Его нижняя губа подрагивала. Я медленно продолжила движение.
Как будто пытаясь сбежать, он выскользнул из моих рук, попятился назад, пока не упёрся спиной в стену. Я пошла за ним, и он попросил:
– Не загоняй меня в угол…
Я освободила путь и за локоть потянула его снова в середину комнаты.
– Сегодня тебе придётся довериться мне, – прошептала я, прижимаясь губами к его шее.
– Машина, – простонал он, – нужно её переставить.
Это была его последняя попытка предотвратить неизбежное. Я легко подтолкнула его к спальне:
– Плевать на дурацкую машину!
Яркий свет и птичий щебет врывались в открытое окно. Они и разбудили меня. Мои заспанные глаза пытались привыкнуть к этой яркости, когда я поняла, что моя голова лежит на груди Дэнни. Я снова опустилась и глубоко вдохнула. Тёплое и уютное чувство счастья заполнило меня, и я от всей души желала, чтобы это мгновение длилось вечно. Его равномерное дыхание выдало, что он ещё спал, и я воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть его без помех. Снова я задалась вопросом, как человек может быть так безнаказанно красив. Хотя не так уж и безнаказанно.
Всё произошедшее было каким угодно, но не грубым и бесчувственным. Весомой причиной этого, возможно, было то, что он отстранился и отдал управление в мои руки. Это обстоятельство я считала доказательством большого доверия. Тем не менее он всё время держал мои запястья у плеч и отпустил меня только тогда, когда между нами появилось больше расстояния и он почувствовал себя более уверенно. Это условие не мешало бы мне дальше, если бы меня так не беспокоило, что я не могу к нему притронуться. На нём всё ещё была футболка с прошлого вечера. Два раза я пыталась снять её, но он решительно сопротивлялся. Я осторожно провела пальцами по его груди. Материал футболки мешал мне, я бы хотела прикоснуться к его голой коже. Несмотря на то, что прикосновение было лёгким, как пёрышко, он вздрогнул и резко раскрыл глаза. Секунду он смотрел на меня растерянно, потом его взгляд потеплел.
– Доброе утро, – пробормотал он.
– Доброе, – ответила я, поцеловала его в щёку и погладила кончиками пальцев его руку. Он довольно засопел и повернул руку внутренней стороной, чтобы я могла продолжить касание. Я почувствовала, как под моими пальцами он содрогнулся от удовольствия, и это осознание заставило моё сердце радостно подпрыгнуть.
– Как получилось, что ты всё ещё в постели?
Было уже восемь часов. Обычно в это время на выходных он уже давно бегал или тренировался.
– Так хорошо, – пробормотал он и с наслаждением потянулся.
Это послужило мне сигналом. Я села и наклонилась к нему. Он ответил на мой поцелуй, но когда я положила руку на его бедро, он резко сел.
– То, что произошло сегодня ночью, не должно повториться, – он поймал мой взгляд и посмотрел мне в глаза. – Ты слышишь? Это просто слишком опасно!
Я быстро положила свой указательный палец на его губы:
– Не говори ничего. Не ломай всего.
Он сразу замолчал. Я не понимала, почему он беспокоится. Всё прошло хорошо, гораздо проще, чем представлялось. Использованный презерватив был аккуратно завязан и надёжно выброшен в мусорное ведро в ванной. Мы оба вымыли руки и не проронили во время этого не очень романтичного процесса ни слова. У меня даже получилось ни разу не подумать о болезни. За это реальность снова наказывала меня.
Дэнни неохотно поднялся:
– Я всё же перепаркую нормально твой автомобиль, а потом сразу пойду в душ.
Он тяжело вышел из комнаты, а мне неожиданно стало плохо. Меня скрутил сильный позыв к рвоте, когда знание разнеслось по мне, как волна.