– Быстро входите, – приказала она и прижалась к стене, чтобы мы беспрепятственно прошли мимо неё в дом. Быстро закрыв за нами дверь, она стала разглядывать нас, нервно переводя взгляд с одного на другого.
– Привет, мам, – сказал Дэнни. – Я хотел представить тебе Джессику.
Она улыбнулась мне:
– Очень рада с тобой познакомиться. Меня зовут Марина. Заходите, заходите. Как хорошо, что вы наконец приехали.
На секунду она, видимо, задумалась, подать ли мне руку, но решила не делать этого. Я торжествующе посмотрела на Дэнни, перед тем как последовать за Мариной по длинному коридору.
Дом был старым, с тёмным кафелем на полу и белыми оштукатуренными стенами. Справа виднелась дубовая лестница, ведущая на второй этаж. Мне вспомнилось, что Дэнни рассказывал, как скрипели ступени перед визитом в его комнату. Я вздрогнула.
Что он должен сейчас чувствовать здесь, в родительском доме, в котором всё пошло не так?
Марина привела нас в большую открытую гостиную, в которой очевидно новый диван стоял за дорогим мраморным столом. Кафель на полу и рабочая поверхность в кухне, совмещенной с гостиной, тоже были из серого мрамора. Денег у Тэйлоров явно хватало. Центром гостиной служил открытый камин, в котором, несмотря на тепло на улице, горел огонь.
– Хотите что-нибудь выпить? – спросила мать Дэнни.
– Нет, – ответил он.
– Да, – сказала я одновременно с ним.
Марина отошла к большому окну и на мгновение остановилась там со скрещёнными руками.
– Ужасная погода, не правда ли? – она обернулась к нам, но явно нас не видела. Её взгляд устремился куда-то мимо нас, на воображаемый предмет над нашими головами, затем она снова уставилась в окно.
– Снег идёт целый день. Интересно, перестанет ли он сегодня? Машины даже не могут подняться в гору, такой гололёд. Когда же приедет служба по чистке дорог?
В замешательстве я посмотрела на Дэнни. Он постучал по лбу и покрутил пальцем у виска, чтобы напомнить мне, что у его матери проблемы.
Ничего не понимая, я встала позади Марины и тоже посмотрела на улицу у дома. Солнце всё ещё светило, мимо медленно проезжал кабриолет с поднятой крышей.
– Я заварю чай. Вы, конечно, совсем замерзли.
– Воды, пожалуйста, – попросила я и украдкой посмотрела на свои шорты и босоножки, глянула и на укороченные брюки Дэнни и его футболку с американским флагом.
Я неуверенно села на диван и осмотрела комнату. Всё тщательно вымыто, нигде не было видно ни соринки, ничего не лежало ни на столе, ни на диване. Не было нигде и фотографий или других личных вещей. Комната, в общем, производила впечатление отрешённости холода.
Марина принесла мне воды и кристально-прозрачном стакане и села рядом с нами.
– Рассказывайте, – потребовала она. – Как ваши дела?
Она говорила так легко и расслабленно, словно мы были знакомы вечность.
– У нас всё хорошо. Я рада с вами познакомиться.
– Дэнни рассказывал тебе об Америке? – спросила она меня, и её глаза засияли. Они были почти такими же невероятно-синими, как глаза её сына.
– Немного, – ответила я. – Он сказал, у вас был прекрасный дом с бассейном.
– Так и было, да, – с восторгом сказала она. – Мы жили вдали от населённых пунктов. Одни посреди большого поля. По ночам везде стрекотали сверчки. Дэнни тогда с успехом занимался плаванием и лёгкой атлетикой.
Она рассказала мне о его успехах тогда. Её память сохранила всё. Она помнила всё: его лучший бросок, самый длинный прыжок, его лучшее время в спринте и плавании.
– Честно говоря, мы с мужем думали, что он добьётся спортивных успехов. Он был очень одарённым, и всё казалось таким многообещающим, – продолжала она.
Марина остановилась и с упрёком посмотрела на Дэнни:
– Но когда мы приехали в Германию, он всё забросил. Без бассейна в доме тренировки стали для него слишком хлопотны, и он их прекратил. Он всегда был лежебокой.
Дрожащей рукой он заправила прядь волос за ухо.
Сбитая с толку, я посмотрела на Дэнни. То, что раньше он занимался другими видами спорта, я не знала. Кроме того, меня удивило, что Марина назвала его лежебокой.
– Я прекратил занятия по другой причине, – сказал Дэнни в свою защиту. – Прежде всего потому, что сменил вид спорта. Ты это знаешь, потому что перед каждым состязанием собственноручно подписывала документ о том, что я могу участвовать.
Марина кивнула:
– Конечно, я знаю об этом, Дэнни. Всё в порядке. В конце концов спорт не для всех.
Дэнни вдохнул, чтобы защищаться, но решил, что это не имеет смысла.