Он нетерпеливо ждал, когда наконец рассветёт. Его взгляд обратился к окну. Ему не нравилось, что оно закрыто, и ему не нравилось, что он находился не на первом этаже. Если бы кто-нибудь сейчас вошёл в комнату, у него не было бы возможности сбежать. Бей или беги. Был бы у него выбор, он бы всегда решал убежать. Не потому, что боялся постоять за себя, и не потому, что с ужасом ждал раны от драки. В конце концов, к боли он привык с детства и почти не замечал её. Просто он очень рано усвоил, что сопротивление значительно ухудшает положение. Чем пассивнее себя ведёшь, чем спокойнее отстраняешься от ситуации, тем лучше всем участникам конфликта.
Только сейчас ему пришло в голову, что бегство даже при открытом окне на первом этаже не было вариантом. В конце концов, он не мог бросить девушек, которые лежали в кровати. Таким образом, оставалось только бить. Не колеблясь, он бился бы за обеих, каким бы бесперспективным ни был бой. Он бы умер за каждую из них. Он сдержал циничный смех. Как будто что-то могло значить то, что он бы умер за обеих. Его жизнь и без того ничего не стоила.
Он тихо встал. Невольно улыбнулся от того, что справа и слева от него спали девушки. Раньше он даже не мечтал о том, что у него будет постоянная девушка, которая всё о нём знает. А то, что она так хорошо поладила с Кристиной, граничило с чудом. Для него всегда было ясно, что ни одна женщина в мире не смирится с его отношениями с Кристиной; это он мог легко понять. Как бы он смог объяснить своей девушке, что для него было нормальным спать со своей лучшей подругой в одной кровати, в то время как делать то же самое со своей девушкой он не мог? И дело было даже не в том, что он абсолютно точно знал, что Кристина никогда не притронется к нему в неправильном месте, а в гораздо большей мере в том, что она была частью его. Она была как сестра-близнец, как отражение. Он воспринимал её как красивую женщину, видел её сексуальность, но всё это не возбуждало его. Он не верил в высшие силы и прочую эзотерическую чушь, но в том, что Кристина его родственная душа, он был уверен абсолютно.
Он ненадолго задумался, не стоит ли выгулять Лайку, но вчера они так долго праздновали и выходили на улицу поздно, что этого было точно достаточно. Он хотел сегодня пробежаться быстрее, чем обычно, пробежать свои четырнадцать километров за час. Когда он занимался спортом, ненужные мысли уходили из головы.
Дэнни быстро прошмыгнул к ванную и заглянул за дверь. Он злился на свою дурацкую привычку всегда заглядывать за дверь в чужих помещениях, но пока ему не удалось от этого избавиться. Почистив зубы и надев тренировочный костюм, он вышел из номера.
Сначала побежал в удобном темпе, а потом начал увеличивать скорость. В какой-то момент включил музыку на полную громкость. Всё ещё тихо. Несмотря на грохающую музыку и то, что он скорее нёсся, чем бежал, мысли снова прокрались в его голову. В большинстве случаев он держал круговерть мыслей под контролем, мог остановить их с помощью хорошего настроения, оптимизма и эйфории, но в такие эмоциональные дни, как этот, мысли одолевали его снова и снова.
Десять лет, как сказала дама-консультант. В среднем через десять лет развивается болезнь. Ему хорошо удалось прогнать страх перед этим временным отрезком у своей девушки, но его собственная аргументация не убедила. Он знал, что во многих областях он выходит за рамки средних значений, но он знал также и то, что есть области, где у него дефицит.
Делало ли это его среднестатистическим?
Дэнни не знал. Даже если бы он был абсолютно убеждён, что не подходил под среднестатистические значения, болезнь это не остановит. Она начнётся, это было точно, как гимн «Аллилуйя» в церкви, и она не заставит себя ждать. Он давно смирился с тем, что ему не дожить до тридцати одного года. Он справился с этим. Что ещё ему оставалось? Если бы ему исполнилось тридцать, он был бы доволен.
Что ему действительно мешало, так это то, что он оставит людей. Кристина. У него были планы на неё, он хотел создать ей будущее, в котором она смогла бы обустроиться, будущее, в котором она справлялась бы со всем без него. У неё всё получится, она была на верном пути.
Но теперь была ещё и Джессика. При мысли о ней он невольно побежал быстрее. Начинать отношения с ней было ошибкой. Ошибкой, которую он совершил исключительно из эгоистических соображений.
Сначала это была просто игра. Как он мог предположить, что она так привяжется к нему? Как он мог предположить, что, несмотря на все аргументы против, у них действительно что-то получится? Откуда ему было знать, что у него появится эмоциональная связь с ней? Могут ли у человека быть две родственные души?