Когда я вышла из ванной, Дэнни уже оделся и лежал на спине, закрыл глаза и очевидно боролся с поднимающимися из подсознания детскими воспоминаниями. Ему было тяжело так подчиняться мне, и мне хотелось дать ему ещё пару минут наедине с собой. Я просто прилегла рядом и спокойно полежала. Потом желание быть с ним взяло верх, и я начала действовать, но совершила ошибку.
На самом деле я хотела перелезть через него, чтобы погасить свет. Я оперлась ладонью о его руку, ненадолго села на него верхом и другой рукой взялась за его запястье. Я держала его так – нечаянно – не больше секунды, но он не был готов к такому. Этот момент вызвал сильнейший флэшбек: он тихо вскрикнул и сел так резко, что я кубарем свалилась с кровати. Пока я в недоумении снова забиралась на кровать, Дэнни обнял ноги, и, рыдая, начал раскачиваться туда-сюда. Он не мог ничего поделать, его прошлое держало его так крепко, что он ничего не мог ему противопоставить. Он долго сидел так и тихо плакал.
– Что случилось? – в ужасе спросила я.
Сам в замешательстве от своей реакции, он пожал плечами:
– Я не знаю.
Много лет спустя я прочитала репортаж о том, что это вполне нормально, когда изнасилованные дети в свои взрослые годы после секса раз за разом безудержно плачут, хотя сами не отдают себе отчёт в причинах такой реакции. У таких людей это продолжается всю жизнь.
Но даже если это уже было известно науке, мы-то сами ничего об этом не знали. На нас это сильнейшее проявление чувств подействовало ужасающе.
Я села около него, обняла его и дала ему прорыдаться, пока я успокаивала его:
– Мне очень жаль, я случайно. Всё хорошо.
– Ничего не произошло, – смущённо ответил он, – но я все равно не могу перестать рыдать.
Через некоторое время в комнату зашла Кристина и села с другой стороны от Дэнни. Не задавая вопросов, она гладила его по спине.
Прошла целая вечность, пока Дэнни смог успокоиться.
– Извини, – тихо сказал он и вытер глаза тыльной стороной ладони. – Я такой пострадавший. Даже если бы я смог дожить до ста лет, этого времени не хватило бы, чтобы стать хоть вполовину нормальным.
Я возмущённо фыркнула:
– Не за что извиняться! Ты такой, какой ты есть, – уверила я его. – Именно таким я тебя люблю. С нормальными людьми у меня ещё ни разу ничего не получилось.
Этой ночью мы снова спали втроём и с открытым окном, несмотря на холод. Кристина и я крепко прижались к Дэнни, чтобы согреваться от его теплого тела. Укрывались мы двумя толстыми пуховыми одеялами, так что не замёрзли бы и в Антарктике.
Февраль 2001 года
Анжело Ламоника поднял воротник своей куртки наверх и пошёл против ледяного ветра. Судя по всему, скоро должен был пойти снег.
Он ненавидел ходить на работу пешком. На самом деле он вообще ненавидел работу. Он лучше бы остался дома, уютно устроился у компьютера и рассматривал голых женщин в интернете. Или пошёл бы в фитнес клуб и потягал бы вес. По большей части для того, чтобы впечатлить Тару.
Ему стало горячо, когда он подумал о Таре. Анжело знал, что такие женщины, как она, не годятся для длительных отношений. Они хороши для одной-двух ночей, а именно этого он и хотел. Конечно, ей он об этом не скажет. Вместо этого он будет поддерживать связь сколько получится. Хотя он подозревал, что ей нравился совершенно другой тип мужчин. Тип вроде Даниэля Тэйлора. Он был его полной противоположностью, стоял на солнечной стороне жизни, и все носили его на руках. Когда располагаешь необходимыми финансовыми возможностями, успех приходит практически сам собой. Если же Господь благословил тебя смазливой внешностью, то всё ещё проще. Это Анжело знал. Ему тоже повезло с внешностью. Смуглая кожа, высокий и мускулистый. Его волосы были длинными, и он обыкновенно убирал их в хвост. Он тренировался уже много лет, и благодаря регулярному приёму белковых коктейлей его бицепсы достигли впечатляющих размеров. Его последним достижением стал изрыгающий пламя дракон, которого он нататуировал на плече. Летом в открытом бассейне он гордо презентует его всем и будет с удовольствием ловить на себе взгляды девчонок. И горе тому, кто перейдёт ему дорогу. Чтобы разозлить Анжело Ламоника, многого не требовалось. А когда его раздражали, он бил. Отсутствие техники он восполнял агрессией. Кроме того, у него имелось решающее преимущество перед противниками: у него не было угрызений совести. Его совершенно не волновало, что противник уже лежит на полу. Не моргнув и глазом, он мог продолжать бить. Вернее сказать, он тогда и расходился по полной. Никогда не мог от этого отказаться. Звук ломающихся костей и брызги крови опьяняли его, и он страстно жаждал этого. Эта жажда, вероятно, и отличала его больше всего от его лучшего друга Пита. Тот не меньше его был готов к насилию, тоже с удовольствием избивал противников до полусмерти, но не испытывал при этом никаких эмоций, а оставался абсолютно холоден. Если никаких возможностей применить насилие не было, Пит принимал это. Не то что Анжело, который по выходным кружил около домов в надежде спровоцировать драку. К сожалению, удачные возможности для подобных расправ попадались не всегда. Поэтому было очень кстати, что Тара рассказала ему про этого Тэйлора. Анжело уже видел его, часто встречал его на улице или в торговом центре. Хотя он не знал его имени и ни разу не обмолвился с ним ни словом, он терпеть его не мог. Он просто выглядел слишком хорошо и водил слишком дорогую машину. Анжело лишили прав из-за вождения в нетрезвом виде, и это только увеличивало зависть. Каким-то образом этот тип делал его агрессивным. Он просто не знал почему. Пока Тара не рассказала, что узнала о нём на работе. Конечно, она не имела права рассказывать об этом, но Анжело поклялся жизнью, что сохранит эту тайну. Он не сдержал слово. Да и как? Если они хотели устроить ему головомойку, их должно было быть много. Никогда не знаешь, на что способны люди вроде этого Тэйлора.