Он придвинулся ко мне:
– Джессика, – начал он и пристально посмотрел на меня. – Я боюсь, что в следующем году у нас не будет возможности поехать вместе на мою родину.
– Как тебе в голову такая ерунда пришла? – наехала я на него. – Конечно, мы сможем!
В тот момент я решила, что в этом году не поеду с ним. Не потому, что не хотела, а потому что боялась подтвердить его опасения. Мне его беспокойство казалось высосанным из пальца, и мне не хотелось подливать масла в огонь.
– Это просто неясное предчувствие, – попытался он объяснить свои мысли.
– Мы поступим так, – решила я. – В этом году ты поедешь один, а в следующем году я полечу с тобой, и мы останемся на столько, на сколько ты захочешь.
Дэнни сжал губы и заскрежетал зубами. Ему не нравился мой вариант, и он прикидывал, стоит ли спорить со мной по этому вопросу, но решил не начинать.
– Как хочешь, – уступил он в конце концов. – Но тогда меня не будет восемь недель. Тина достаточна стабильна, чтобы продержаться без меня столько времени.
– Всё в порядке, – ответила я и задумалась, как вынесу всё это время без него. Лишь от мысли об этом у меня сжалось горло. – Не беспокойся о Тине. Я присмотрю за ней. Когда начнётся её учёба, первую неделю я буду ночевать у вас и будить её по утрам.
– Спасибо, – Дэнни сел по-турецки. – Но тебе тоже нужно в отпуск.
Рискуя встретить его сопротивление, я рассказала о предложении родителей Александра.
– Я могла бы поехать туда на две недели с Ванессой и её новым парнем.
– Неплохая идея, – он снова удивил меня. – Да, так и сделай. Отдых пойдёт тебе на пользу.
– Отдых? От тебя? Это вовсе не то, чего я хочу.
– Не конкретно от меня, – пояснил он. – А от всей этой суеты. Всего этого театра, моих проблем, моей болезни, – он подумал и добавил ещё убеждённее, – да, так и сделай! Восемь недель нормальной подростковой жизни. Гуляй, ходи на вечеринки, развлекайся.
Дэнни немного помолчал, а потом добавил:
– Но не пей. Иначе снова окажешься наполовину голая в кровати какого-нибудь типа – и всё закончится совсем не так. Не все такие, как я.
Я немного смущённо кивнула головой:
– Никакого спиртного, это я тебе обещаю.
Дэнни встал и снова надел свою футболку с синими полосками:
– Пойдём в отель. Я умираю с голода.
Я тоже встала, согнала собаку с одеяла, свернула его и поковыляла за Дэнни. Мне не понравился оборот, который принял наш разговор, но теперь пути назад не было.
– Чего я всё-таки должен бояться? – спросил он.
Я неуверенно пожала плечами. Его вопрос привёл меня в замешательство.
– Что я снова влюблюсь, снова сойдусь с ним или окажусь с ним в постели.
– Нет, – медленно произнёс он, – этого я не боюсь. Я полностью тебе доверяю, и уверен, ты никогда не предашь это доверие. Я ни на минуту не сомневаюсь в твоей любви.
– Тебе и не надо сомневаться, – уверила я его.
– Знаю, – он протянул мне руку, и я её взяла. – Я также знаю, что ни разу не взгляну на другую за всё время, пока я не с тобой.
Я знала. Я тоже не сомневалась в его любви.
После нашего возвращения в воскресенье утром в подвале Дэнни меня ждал новенький горный велосипед. С упругой подвеской, из алюминия и с бесконечным количеством скоростей. Цена, вероятнее всего, располагалась в области четырёхзначных чисел. Конечно, я получила его только для того, чтобы не отставать от него во время прогулок на велосипедах. Это был самый дорогой велосипед, который когда-либо мне принадлежал.
Июль 2001 года
Всю вторую половину дня пятницы Дэнни провёл в спортивном центре. В субботу должен был состояться молодёжный турнир, и Дэнни в который раз отрабатывал с учениками важные стратегии.
Мы с Кристиной, развалившись, сидели на диване, поглощали чипсы и сыпали крошки на пол. Внезапно что-то зазвенело, а затем послышался звук удара.
Кристина вскрикнула и в панике вцепилась в мою руку.
– Что это? – закричала она.
– Без понятия, дай я посмотрю.
Лайка тоже в панике прибежала в гостиную и, виляя хвостом, спряталась под стол. Мне пришлось прямо-таки оторвать Кристину от себя, прежде чем я босиком протопала в коридор. Казалось, всё было в порядке. Но где-то точно что-то разбилось. Кристина пошла за мной, мы принялись искать и в конце концов нашли причину. В её комнате посреди осколков лежал большой камень, обёрнутый запиской. Кристина застонала, осторожно подбежала к нему и развернула бумагу. Без слов она передала мне расправленную записку и принялась подметать осколки. В сообщении большими печатными буквами было написано: