– Я совершенно не понимаю, как так вышло, что Кейн обо всем знал, но ничего с этим не сделал?
– Нет, он сделал, – поправляет меня собеседник, откидываясь на спинку кресла. – Он отказался от моих услуг. Мы полагаем, что он решил воспользоваться услугами другой фирмы.
– Он нанял кого-то еще? Зачем ему это? Неужели вы допустили какую-то ошибку?
Прескотт криво улыбается.
– Нет. Здесь, в моей фирме, все проверяется и перепроверяется. У меня в штате работают бывшие сотрудники правоохранительных органов, которые вышли на пенсию по выслуге лет, бывшие работники полицейских участков, государственных учреждений и федеральных бюро. У меня работает много юристов и оплачиваемых консультантов, связанных с разными областями знаний. Мы не совершаем ошибок, мисс Арманда.
– Пожалуйста, зовите меня просто Алия.
На улице внезапно раздается вой машины «Скорой помощи». Этот тревожный звук с громкими подвываниями, доносящийся через открытое окно, гудки автомобилей, которые невозможно игнорировать… Все действует мне на нервы и выводит из душевного равновесия. По мере приближения машины замогильный вой становится все громче.
В уголках глаз Прескотта появляются морщинки, он широко улыбается и продолжает, повысив голос:
– Мы работаем прямо на местах. Стучим в двери, задаем вопросы, выуживаем информацию. Я тщательно документирую все сведения, и мы действуем только в рамках закона. Хотя в моей команде есть профессионалы по работе под прикрытием, но мы не специализируемся на тайной слежке.
Я тянусь за своей минералкой и пытаюсь отвинтить металлический колпачок, но руки меня совсем не слушаются. Прескотт осторожно забирает у меня бутылку, открывает и наливает содержимое в стакан.
– Зачем Кейну понадобилась тайная слежка?
– Деньги можно получить двумя способами. Честным и незаконным. Для такой юной девушки, коей является ваша невестка, получение состояния честным путем означает, что она либо унаследовала его, и тогда должны быть документы, подтверждающие факт вступления в наследство, либо она сама заработала эти деньги. Но такую сумму нельзя заработать так, чтобы об этом не узнало множество людей, включая нашу знаменитую налоговую службу. Мы не нашли ничего, что могло бы подтвердить законность получения столь крупных денежных средств.
Комната начинает кружиться, и я медленно делаю глубокий вдох. Гидеон Кросс никогда бы не стал вести дела с преступниками, особенно с теми, кто украл или просто присвоил чужие деньги. Он закрыл глаза на грехи Пола, поскольку симпатизировал Кейну, который тоже пострадал из-за действий отца. Но откуда взялась Лили? Девушка, владеющая контрольным пакетом акций компании вместе с Кейном?.. Мы можем потерять все инвестиции в «ЕКРА плюс», если Кросс выйдет из проекта. И это станет смертельным ударом для «Бахаран-фарма»…
– Ваш сын использовал ее денежные активы, чтобы возродить свою компанию, – продолжает он. – Если активы получены преступным путем, их придется вернуть. Всякий раз, когда мы копались в ее прошлом, кому-то уже было известно, что ее разыскивают. Мы наводим множество справок, о которых узнают много людей. Она на протяжении многих лет меняла свою личность. А это делается лишь в том случае, если человек активно прячется. Поэтому пришлось бы прибегнуть к слежке, которая, кстати, выходит за рамки закона. Здесь, в нашей компании, мы этим не занимаемся. Но этот подход может свести к минимуму потенциальную возможность того, что важная информация дойдет не до тех ушей.
О, нет… Тошнота подкатывает к горлу, ядовитая кислота выжигает мягкие ткани. Я с трудом сглатываю, прижимая руку к животу, пытаясь унять приступ.
Мы можем потерять не только стратегическое партнерство с Кроссом. Но и сам «Бахаран». Мы можем потерять… все.
– Это какой-то кошмар.
– В этом деле много деталей, поэтому ваш сын все еще продолжает искать ответы. Он недавно увел поиски в тень. Он следит за деньгами, пытается установить источник их появления. А если он знает, откуда они взялись, тогда у него есть кто-то, возможно, даже несколько человек, за которыми нужно присматривать.
– А если я заплачу вам, чтобы вы продолжили поиски информации?
– Зачем вам идти на такой риск?
Я удивленно поднимаю брови.
– Это же мой сын. Я хорошо его знаю. И прекрасно понимаю, что он не может оставаться объективным, если дело доходит до отношений с девушками.
Я начинаю злиться из-за осознания того, что все, чем я владею, находится в опасности. И под ударом члены моей семьи. Во мне закипает настоящая ярость.