– Почему ты переживала за меня, – продолжаешь ты, – а не за Райана?
Райан. Не так-то просто разобраться в собственном прошлом.
– Я не любила его, – отвечаю я, затаив дыхание.
Ты вопросительно поднимаешь бровь.
– Это очевидно. Позже ты обязательно расскажешь мне, какое отношение это имеет к делу. А прямо сейчас я хочу знать, как человек, приславший тебе цветы, вписывается в нашу историю. Он появился до момента нашей встречи? Из-за него ты стала Айви?
Я внимательно смотрю на тебя, пока мои мысли кружатся в диком танце. Прямо сейчас ты выглядишь угрожающе. В тебе нет былой нежности, чувственности или влюбленности. Ощущение опасности возбуждает меня. Я готовлюсь к моменту, которого так долго боялась.
– Ты когда-нибудь пробовал разыскать своего отца?
Ты хмуришься, по-видимому, крайне недовольный тем, что я внезапно сменила тему.
– Сейчас твой черед отвечать на мои вопросы.
– Случившееся с твоим отцом… имеет непосредственное отношение ко всему остальному.
Ты отстраняешься от меня и ложишься рядом, влага на члене блестит, а сам он теперь гордо вытянулся по направлению к твоему животу. Я поправляю подол платья, а затем переворачиваюсь на бок, чтобы смотреть тебе прямо в глаза. Ничто так не сбивает сексуальный настрой, как мысли о собственных родителях. Ты отвечаешь, глядя куда-то в потолок:
– Мы нашли его имя и паспортные данные на одном из рейсов в Южную Америку. Это было сразу после его исчезновения.
Я подпираю голову рукой, чтобы смотреть на тебя сверху вниз. Солнце уже садится. Сумерки окрасили комнату в мягкие теплые оттенки, перемешавшись с прохладным полумраком. Я крайне рада, что заходящее солнце дает мне хоть какую-то защиту.
– Он направлялся в колумбийский город Картахена, верно? – спрашиваю я. – Ты отправлял кого-нибудь в Колумбию, чтобы продолжить поиски?
Как и несколько мгновений назад, ты угрожающе напрягаешься и поворачиваешь голову в мою сторону. Я чувствую тепло, исходящее от твоего тела.
– Откуда ты узнала, куда именно он отправился?
Я встаю с кровати и подхожу к окну. Звук твоего голоса превращается в блестящее, темное, маслянистое озеро. Я чувствую холод, поскольку оторвана от тепла твоего тела и покрыта смазкой. На фоне темнеющего неба четко выделяется мой силуэт, и это точно влияет на тебя, что может дать мне преимущество. Я прекрасно понимаю: несмотря на то, что мы только что занимались любовью, мы не были так далеки друг от друга с тех самых пор, как приехали в этот пляжный домик.
Я повышаю голос, чтобы ты хорошо расслышал каждое слово, но сохраняю доброжелательный тон. Информация сама по себе не из приятных, поэтому не думаю, что стоит усугублять положение дел.
– Я была там, когда моя мать познакомилась с мужчиной, пока просила переделать полетный лист в Колумбию. Ей написали, что она не явилась на рейс, а ее попутчик попросил, чтобы ее превратили из незваной гостьи в пассажирку, которая имеет право подняться на борт. Я помню, что тогда Картахена показалось мне весьма интересным словом. Такое необычное сочетание твердого и мягкого. Ты же знаешь, что мне нравятся всякие словечки. И я запомнила имя. Пол Тирни. Я даже не помню, какой псевдоним тогда был у моей матери, но я навсегда запомнила имя твоего отца.
Потом ты отказался от фамилий отца и отчима, поэтому взял себе первую понравившуюся фамилию – Блэк. И эту же фамилию передал мне. Ты решил создать наследие, не омраченное прошлым, но прошлое все равно преследует тебя.
Позади меня раздается скрип матраса.
– Наши родители были знакомы?
В доме тихо и томно, вечер продолжается, а наша любовь замерла, словно задержала дыхание.
– Она тогда заплатила наличкой, – продолжаю я. – Это была толстенная пачка купюр. Я не могла оторвать взгляд от этой огромной зеленой пачки, лежавшей на столе между нами. Мы тогда были бедными. И я удивилась, что у нее откуда-то взялось столько налички, не говоря о том, что она готова была ее кому-то отдать. Я помню, как она дрожащей рукой положила деньги на стол, вот и все.
Я замолкаю, пытаясь воскресить в памяти другие воспоминания, но они все похожи на фигуры в облаке клубящегося тумана. Есть только фрагменты образов и впечатлений. Я даже не уверена, что не приукрашиваю собственные впечатления, чтобы заполнить пробелы. Это было давным-давно, я тогда была совсем ребенком, который очень любил свою мать.
Ты молчишь. Ты достаточно сообразителен, чтобы осознавать, что не можешь вытянуть из меня прошлое и не можешь сомневаться в моих словах. Это ужасный момент – предстать перед любимым полностью обнаженной, осознавая, что ты отдаляешься от него, погружаясь в непроглядную мглу. Возможно, ты даже поймешь меня. Примешь тот факт, что я – обратная сторона золотой монетки с изображением Лили. Я подхожу для того, чтобы сохранить твои фантазии о ней, но непригодна для сохранения прежних приятных воспоминаний.