— Если это будет продолжаться, скажи, что мы выходим из игры, — инструктировала она.
— Правда? — в изумлении спросил он.
— Конечно, нет. Но это может встряхнуть их и заставить быстрее принимать решения. У тебя есть другие идеи?
Он колебался. Затем, как будто чем-то вдохновленный, предложил:
— А что, если я приглашу их на обед — скажем, в следующую пятницу — и попытаюсь задобрить какой-нибудь вкусной стряпней Сэлли и твоим очарованием и блеском? Ты сможешь?
Она перелистала свой календарь на следующую неделю.
— Ради обеда Сэлли я могу отменить встречу с президентом. Во сколько ты приглашаешь?
— Около семи, чтобы начать с коктейлей. — Затем он добавил, как показалось Джессике, несколько нервно — Может быть, пригласим кого-нибудь еще. Как ты на это смотришь?
— Отлично. Это твоя вечеринка, — сказала она озадаченно.
— Да, но… — Он вдруг замолчал, как будто, хорошенько взвесив, решил больше ничего не говорить. — Не бери в голову. Мы ждем тебя в следующую пятницу.
— Джерри, что-то не так?
— Нет, конечно. Нет, — настаивал он, хотя его пальцы постукивали по столу в более ускоренном ритме, чем всегда, — верный признак его нервозности. — Мне надо вернуться на работу, если я тебе больше не нужен.
— Нет, — ответила она, поглядывая на часы. — Если я не потороплюсь, я опоздаю на встречу с Добсоном в Бол Харборе.
Она быстро встала, и ее вдруг затошнило. В голове была такая слабость, будто она сейчас упадет в обморок. Она немедленно снова села. К ней подбежал Джерри. Он положил свою прохладную руку на ее лоб с обеспокоенным выражением лица.
— Что с тобой, Джессика? Тебя шатает и ты такая бледная.
— Все в порядке. Это через минуту пройдет.
Он посмотрел на нее изучающе:
— С тобой это раньше бывало?
— Пару раз, — призналась она. — Ничего. Возможно, это просто начинается простуда. Все эти поездки в последние две недели выжали из меня все силы.
— Ну, раз ты так считаешь, — сказал он с сомнением. — Но обещай мне, что покажешься врачу, если это еще раз случится.
— Джерри, мне не нужен врач. Все и так будет хорошо, — сказала она резко. Затем, поняв по его лицу, что он собирается прочесть ей нотацию, она сказала — О'кей, я обещаю. Теперь можешь уходить и возвращаться к работе.
— О'кей, босс. Увидимся завтра. Позвони нам с Сэлли, если тебе что-нибудь понадобится.
Как только Джерри, вышел, она сделала глубокий вдох и собрала бумаги, удостоверившись, что взяла с собой наброски для рекламы ювелирного магазина. Собрав портфель, она вышла из офиса, намеренно игнорируя тошноту, которая не прошла. Она не смела думать, что эти приступы тошноты — что-то иное, кроме кишечного вируса. Другой вариант она еще пока была не готова осознать.
По дороге в Бол Харбор, она снова и снова мысленно возвращалась к кажущемуся импульсивным предложению Кевина. Прошло несколько дней с тех пор, как он его сделал, а о нем не было ни слуху, ни духу. Очевидно, он на самом деле решил ждать, пока она сама придет к какому-либо решению. Должно быть, он предполагал, что его отсутствие будет таким же мучительным, как присутствие. За последние несколько недель она ясно поняла, что в одиночку ни одному из них не удастся прийти к какому-либо заключению. Она начала осознавать, что им надо обсудить свои дела, провести вместе время, чтобы проверить чувства. По правде говоря, у нее было мало времени для этого, но она не была уверена, что ее гордость позволила бы ей позвонить ему первой.
Конечно, признавалась она неохотно, было другое объяснение молчания Кевина: он передумал и решил прекратить с ней связь. Это было бы неудивительно, учитывая, как мало они знали друг друга. Должно быть, он уже сожалеет, что сделал такое необдуманное предложение, и теперь испытывает облегчение, что она избегает его. Эта мысль заставила ее почувствовать невыносимую пустоту внутри.
Проведя полчаса с Патриком Добсоном, убеждая его, что его реклама вышла из моды и что доллары, вложенные в новую кампанию, будут правильно потрачены, Джессика отправилась бродить по улицам, любуясь выставленными в витринах платьями по последней моде. Подойдя к магазинчику с детскими вещами, она остановилась перед маленькими платьицами и комбинезончиками, представляя себе, как бы они выглядели на ее ребенке. Увидев свое отражение в витрине, она поняла, что улыбка дрожит в уголках ее рта, стирая следы озабоченности последних недель. Ее ребенок. Ее и Кевина. А что если то, что она начала подозревать, окажется правдой? Эта мысль одновременно ужаснула и заинтриговала ее, и эта двойственность заставила ее сделать попытку выкинуть ее из головы.