— Видно, я плохой хозяин. — Улыбка его стала еще шире, а голос вкрадчивее. — Ты даже взглянуть на меня не желаешь.
— А для чего мне смотреть на вас? Вот не смотрю, и все!.. Не хочу…
Но все же повернулась к нему и подняла глаза. Веки томно затрепетали, она потупилась.
— Соринка в глаз попала? — заботливо спросил Мартинес и нежно взял ее за подбородок.
Девушка тряхнула головой, ее резкое «Нет!» прозвучало очень решительно, однако она улыбнулась, но тут же закусила верхнюю губку и, опустив голову на грудь, исподлобья взглянула на хозяина — такой взгляд выгодно подчеркивал красивый рисунок ее бровей.
Мартинес вынул из кармана ключи и, поигрывая ими, глядел на девушку, облизываясь, точно сытый кот.
— Минуточку, я сейчас.
Он подошел к двери своего кабинета, нашел нужный ключ. Плотно прикрыв за собой дверь, направился к холодильнику, достал широкий флакон, наполненный блестящими пилюлями, напоминающими орехи. Забросив в рот три пилюли, поставил флакон на место. Затем проглотил еще белую таблетку, запил ее водой, поморщился. Скинул свой синий с черным пиджак, оставшись в белоснежной сорочке и сером галстуке. Потерев руки, закурил сигару и, затянувшись поглубже, вышел из кабинета. В комнате, где сидела девушка, он расположился за столом рядом с ее столиком, во вращающемся кресле, обитом красной кожей.
— Ниобе, — позвал он, порывшись в бумагах.
Шумно отодвинув стул, девушка встала. Когда она шла к хозяину, ее бедра раскачивались так энергично, будто преодолевали сопротивление солнечных лучей и кондиционированного воздуха. Синяя жакетка и сиреневая юбка, такая узкая, что мешала шагу, казалось, вот-вот лопнут на ее молодом, крепком теле, щеки девушки пылали. Подойдя, она оперлась руками о стол и, низко склонившись, прощебетала:
— Я вас слушаю.
Сеньор Мартинес некоторое время молчал, не отрывая глаз от бумаг, потом поднял голову.
— Ты прочла книгу? — спросил он.
— Ах, да… Прочитала. — Взгляд ее перебегал с бумаг на хозяина и обратно. — Очень, очень интересный роман.
Она потупилась и воркующе засмеялась, разглядывая ногти.
— Просто интересный? — многозначительно подняв брови, спросил Мартинес.
— Ну… И остальное тоже… Он такой… Захватывающий…
— А как тебе понравилась сцена в постели? — Слова медленно падали с напряженно улыбавшихся губ.
Девушка снова засмеялась горловым, булькающим смехом, ресницы ее затрепетали, и она протянула:
— Да-а!..
Сеньор Мартинес еще несколько секунд пристально изучал ее, продолжая показывать свои желтые зубы, потом веско сказал:
— Да, Саган просто великолепна. Ну и девчонка у нее в романе! И с дядей, и с племянником! Вот она, современная жизнь. Но знаешь, у меня есть одно преимущество.
— Какое?
— У меня нет племянника.
— Зато у меня есть двоюродный брат, — с вызовом сказала девушка.
— Твой жених? — Голос сеньора Мартинеса вдруг сорвался, он яростно раздавил в пепельнице недокуренную сигару.
И пока она, закинув голову, смеялась, Мартинес встал и, обогнув стол, подошел к ней.
— Так ты не думаешь, что я и ты… — Он явно нервничал. — Ты, значит, не думаешь, что у нас может быть так, как в этом романе?
Затаив дыхание, девушка следила за его рукой, поглаживавшей ее волосы. Рука поползла вниз, и она, молча повернувшись, пошла к своему столу. Когда девушка села за «Ундервуд», Мартинес подошел к ней сзади, раскрыв объятия… В дверь конторы постучали. Хозяин быстро сел за свой стол, крикнув:
— Войдите!
Дверь открылась, впустив парня в синей рубашке с портфелем в руке. И пока он входил, за его спиной на улице можно было разглядеть груду мешков и нескольких полуобнаженных грузчиков. Буркнув: «Добрый день!», парень подошел к коммерсанту, но глаза его не отрывались от девушки. Нерешительно помявшись, парень подвинул стул и сел перед Мартинесом.
— Что тебе надо? — резко спросил хозяин.
— Несколько дней назад Педро Арментерос купил сотню мешков риса, но при окончательном расчете мне не выписали комиссионных…
— Ну и что же?
— Как что же? — Парень смотрел вызывающе. — Надо выписать эти комиссионные! Они мои.
Сеньор Мартинес навалился грудью на стол, сплел пальцы и раздельно проговорил:
— Повторяю: при продаже без посредника я комиссионных не плачу.
— Педро Арментерос купил товар потому, что я его сюда привел…
— Повторяю тебе, что все, — коммерсант подчеркнул слово «все», — все клиенты — это мои клиенты. Если бы у меня не было магазина, что бы ты делал?