— Но у вас нет войска, — сказал Эйзенхауэр.
— Тогда мне незачем было бежать из плена, — вспылил Жиро.
— Я надеюсь, мы еще найдем с вами общий язык. — Эйзенхауэр уклонился от дальнейшего разговора. Этот французский генерал строптив и самонадеян. — Сейчас поздно что-то изменять в руководстве, — сказал главком. — Через два дня начнется вторжение. Мы вернемся к нашему разговору в Алжире. Будьте уверены, генерал, вы получите пост, приличествующий вашему положению…
О разговоре с Жиро командующий информировал президента. Черчилль тоже до последнего момента продолжал бомбардировать Рузвельта телеграммами, выдвигал все новые предложения. Он настаивал — надо включить де Голля в состав французского руководства. Президент ответил Черчиллю пространным письмом.
«Что касается де Голля, — писал Рузвельт, — то я до сих пор испытывал скрытое удовлетворение по поводу того, что он находится у вас. Сейчас у меня, очевидно, возникла такая же проблема с братцем Жиро… Мы должны также помнить, что между Жиро и Дарланом происходит борьба. Каждый из них претендует на верховное командование французскими вооруженными силами в Северной и Западной Африке. Основ нал мысль, которую надо внушить этим трем примадоннам, заключается в том, что в решении вопроса надо исходить из военной точки зрения. Любое решение, принятое одним или всеми ими, подлежит утверждению Эйзенхауэра».
Внутренне Черчилль согласен был с президентом — нечего играть в суверенитет Франции. Приказ генерала — высший суверенитет. Если бы только генерал был английским…
Черчилль предпринял еще одну попытку — позвонил в Вашингтон по телефону. Высказал опасение, что положение осложнится в результате столкновения различных французских интересов — де Голля, Жиро, Дарлана.
Рузвельт предпочел отшутиться.
— Могу вам дать только один совет, — сказал он, — заприте на сутки всех троих в одну комнату. Передайте управление тому, кто выйдет оттуда живым….
Британский премьер положил трубку. Рузвельт остался непоколебим. Придется ждать, как развернутся события. Теперь поздно предпринимать что-то новое — десантные корабли уже в море. Через два дня начнется вторжение. Но все же генерал Жиро лучше англофоба Дарлана. Следует вызвать его расположение. Черчилль продиктовал телеграмму генералу Жиро: «Как коллега по бегству из плена, восхищен, что работаю вместе с вами…» Черчилль имел в виду свой плен у буров лет сорок тому назад. Он приказал немедленно отправить телеграмму в Гибралтар.
Восьмого ноября американские экспедиционные войска высадились в нескольких пунктах североафриканского побережья. Предварительно для американских резидентов, действовавших в Африке, по всем радиостанциям передали условный сигнал:
«Роберт прибыл!»
К вечеру того же дня сопротивление французского гарнизона в Алжире прекратилось. Это случилось бы раньше, но помешало одно непредвиденное обстоятельство. Как договорились на ферме, генерал Жюэн, комендант Алжира, явился к Роберту Мерфи, чтобы вместе отправиться к адмиралу Дарлану. В порту уже завязалась ружейная перестрелка. Но сторонники де Голля неведомыми путями прознали о назначенном на это утро вторжении и решили перехватить инициативу. Мерфи ломал голову: кто же мог проболтаться? Вооруженный отряд окружил виллу американского резидента, разогнал полсотни полицейских и арестовал Жюэна вместе с Робертом Мерфи. Все это едва не испортило дела. Потребовалась вся изворотливость Мерфи, чтобы вырваться из кратковременного плена. Хотя и с опозданием, но Жюэну все же удалось отдать приказ гарнизону прекратить сопротивление. Однако, вопреки планам и надеждам погасить борьбу в самом зародыше, неорганизованное сопротивление все же продолжалось. Генерал Жиро оказался прав — французские солдаты, не искушенные в сложной дипломатической игре, восприняли американский десант как действия врага. В африканских оазисах, в поселках и городах раздавались негодующие возгласы: «Нас снова предали!», «Долой оккупантов!»
Вопреки расчетам американского командования, вторжение в Северную Африку не прошло так бескровно и мирно, как обещал это Мерфи. В боях французы потеряли три тысячи человек. Потери союзников были еще значительнее. Французский флот потерял несколько военных кораблей, в том числе современный линкор «Жан Барт». Борьба шла на море, в воздухе и на земле, и всюду обе стороны несли немалые потери. Французы потеряли сто тридцать пять самолетов и, в свою очередь, уничтожили семьдесят американских машин. Тяжело пострадал американский линкор «Массачусетс». Огнем батарей было потоплено или повреждено несколько английских и американских крейсеров, миноносцев. Погибло около сотни транспортных кораблей. Французские солдаты не желали признавать американцев за своих освободителей.