— Я же не специально это, — в свою защиту сказала я. — Просто оно само… — прозвучало немного беспомощно, но было уже не так важно. Эту часть жизни так и не получалось взять под контроль. Я просто научилась с этим жить...
— Ты просто никогда не сталкивалась с по-настоящему жесткими последствиями этого, — серьезнее заявил Норвуд. — Знаешь, на военных базах, если у тебя нет пропуска, разрешения, то тебя имеют право обыскать. Досконально. И только попробуй что-то возразить. Там лучше не терять вещи.
Разговор вышел на неожиданный поворот. Что-то из разряда нагнуться и покашлять? Я даже на несколько секунд зависла, поняв, что шлепки — не самая страшная перспектива…
— Только мы не на военной базе, а в издательстве, — напомнила я, кое-как собрав мысли. К счастью, вокруг нас гул дороги и агрессивные горожане, которые не позволяли забыть, что мы в Нью-Йорке.
Наверное, можно увезти человека с военной базы, но нельзя избавиться от военной базы в человеке. Какое у него было звание? Наверняка кем-то командовал… Чувствовали ли себя его подчиненные, как чувствую себя я?
— Я помню, — твердо произнес Норвуд. — Специально для тебя придумаю что-то мягче, но не менее запоминающееся.
Моя больная фантазия расцвела во всей красе. Воображение вернуло в темный кабинет Норвуда, где, наверное, было бы удобно проворачивать подобное. Что-то в его интонации, цепком взгляде заставляло чувствовать и тревогу, и возбуждение. Я совсем сошла с ума или это от стресса?
— Как будто я одна такая на все издательство… — избавляясь от странных мыслей, фыркнула я.
— Только о твоем приходе на работу я узнаю сразу же уже второй день подряд, — усмехнулся он с таким видом, словно сам немного удивлялся этому факту.
И на это мне ответить было нечего. Победный взгляд Норвуда говорил, что он это тоже понимает. А ведь все начиналось так неплохо! Я действительно верила в свои силы.
— Сегодня ходи спокойно, я дам распоряжение, — серьезнее заговорил он, словно давал последнее наставление. — После обеда займись пропуском. Если и завтра мне о тебе сообщат с утра, то получишь по-настоящему.
Дался же ему этот пропуск! Такой перфекционизм в работе? Или уже дело принципа? В глубине души я понимала, что он прав. Что я нарушаю установленный порядок, а он борется за него, но слишком много проблем из-за куска пластика. И это очень утомляло.
— До вечера, — твердо добавил он. Разговор был закончен, а я осталась на улице, смотря вслед Норвуду. Надо уже решить хотя бы эту проблему, а то в Нью-Йорке на одну сумасшедшую станет больше…
— Норвуд должен был предупредить.
Не знаю, почему я с таким удовольствием сообщила это Марти, но как только договорила предложение, то невольно улыбнулась. Наверное, порядок в жизни не так плох, жаль только, что он не может долго уживаться с моим хаосом.
Марти вернул мне теплую улыбку и пропустил. Научившись на своих ошибках, я сразу занялась новым пропуском. Первый шаг на пути к исправлению.
Закончив с этим достаточно быстро, я с большим воодушевлением пошла в отдел моды, и на душе сразу стало светлее, когда я увидела платье, которое привезла вчера. Яркие цвета, корона на голове манекена — как можно называть это тряпками? Даже самая маленькая отделка — произведение искусства.
Достав вещи из «Prada», я аккуратно развесила их по вешалкам, осторожно пройдясь по немногочисленным складкам, и собиралась уже заняться следующим луком для нового выпуска, как услышала шаги.
— Пенни!
Оливер произнес радостно, даже торжественно. Я поняла, что сейчас услышу что-то хорошее. Обернувшись, сразу заметила в его руках бутылку шампанского и пару бокалов.
— Что празднуем в разгар рабочего дня? — не скрывая интереса, спросила я, уже предвкушая, как пригублю выпивку. Пора нам с Оливером поставить кулер с шампанским на такие случаи...
— Я взял не себя смелость принести тебе резюме ассистентов. Пора уже тебе нанять кого-нибудь, — кивая в сторону рабочего стола, начал Оливер. — И… — протянул он, безжалостно растягивая гласные. Лукавая улыбка, озорной блеск в глазах. — Скоро он тебе оооочень понадобится.