— От бин, запнувся! — а за спиной раздался до боли знакомый голос:
— Сынок, ты не ушибся? Сколько раз я тебе говорил, смотри под но...ги? Любанька? Ты что... здесь делаешь? — потерянно спросил её папка.
— Папка! — потянулся к нему мальчишка, — меня деичка помала!
А папка и девочка онемев, смотрели друг на друга.
— Люба, Любаня, я тебе все сейчас объясню, — заторопился отец.
Люба в заторможенном каком-то состоянии поставила мальчишку на землю и молча пошла вперед, все убыстряя шаг, потом побежала. Куда она бежала — сама не помнит, задыхаясь от слез и обиды, очнулась возле офиса, где работала мать. А здесь ещё одно неприятное открытие поджидало девочку. Закончился рабочий день, и народ шумно повалил с работы. Любу трясло, она ждала маму, пусть мама скажет, что все неправда, что папка только её, а тот мальчишка... это все приснилось.
Мама вышла, когда Люба уже отчаялась, подумав, что мать ушла пораньше. Но нет, её сияющая, вся такая счастливая мамка, выпорхнула из дверей с каким-то дядькой, который прямо на крыльце начал её целовать, сколько бы так продолжалось, но у Любы вырвался вскрик.
— Дочка? Ты почему здесь? Почему не в бассейне?
Люба, заикаясь, выдавила:
— Мам, мам, я видела папку с маленьким мальчишкой... и он...
— Ах, это! — поморщилась мать. — Видишь ли, мы с твоим отцом давно чужие люди.
— Как чужие? — с ужасом глядя на мать, едва шевеля губами, спросила дочка.
— Мы хотели тебе все объяснить, когда ты подрастешь, чтобы поняла, что иногда люди женятся не на тех, а потом встречают свою настоящую любовь... вот как мы с дядь Толей. Я хотела сразу, ещё пять лет назад тебе все рассказать, но твой отец... - она поморщилась. — Он уговорил меня подождать хотя бы до четырнадцати твоих лет, переживал, как ты это воспримешь, вот и делали видимость семьи, из-за тебя.
Любаня расширившимися от ужаса глазами смотрела на спокойную мамку.
— А теперь, раз ты все знаешь, будет легче всем. Я живу у дядь Толи, у отца тоже новая семья. Ты как хочешь, можешь жить у нас, а можешь у отца. Толик, милый, ты же не против? — промурлыкала мама.
— Нет, дорогая, но уверен — ей будет лучше с отцом.
У матери зазвонил телефон.
— Вот, легок на помине! Да? Да, вот рядом стоит, да, я все ей сказала. Как восприняла? Пока спокойно. Хорошо, давай побыстрее, у нас встреча назначена. Сейчас подъедет твой отец, пообщаетесь с ним, а мы, извини, опаздываем.
Мама погладила её по голове, сунула ей какие-то деньги и, сев в машину — упорхнула.
А зареванная девчушка без сил опустилась на асфальт. В один миг её безмятежная жизнь разрушилась, она даже не плакала, просто сидела, раскачиваясь, как китайский болванчик...
Папка приехал быстро, поднял её и понес в машину.
— Дочка, я не знаю, что тебе сказать. Так вот получилось — твоя мама, она...она давно собиралась уйти к своему...
— Сколько? — спросила девочка.
— Что сколько?
— Сколько лет вы меня обманывали?
— А? Ну, мама твоя ещё в первом классе хотела тебе все сказать, я не дал. Поехали ко мне? Там твой братик, ты его видела, будешь жить у нас...
Нет! — покачала головой зареванная убитая дочка, — отвези меня к бабуле.
— Но... давай успокоишься, переночуешь у нас и тогда.
— Пап, — сорвалась на крик дочка, — пап, отвези меня к бабушке, сейчас!!
Отец вздохнул и развернулся, поехали к бабуле — матери отца, живущей на другом конце города. Та, едва взглянув на внучку, полезла с кулаками на отца:
— Сволочи!
— Мам, потом!! Дочка!!!
А дочка кулем оседала на пол. Очнулась она уже в больнице, она категорически не хотела видеть своих родителей две недели пролежав там, стала жить у бабушки.
Если отец постоянно приходил в больницу, приезжал к бабуле, осунулся от переживаний, то мать только звонила иногда, задавая дежурные вопросы:
— Как дела? Как учеба? Что новенького??-
Люба так же дежурно отвечала:
— Все нормально!
Отец в конце-концов достучался до дочки, она стала понемногу с ним разговаривать, да ещё и бабуля пояснила — отец до последнего надеялся, что все наладится, ради дочери. Потом, когда уже стало понятно, что ничего не склеить, у него появилась подруга, которая и привязала его малышом.
— Родька, он маленький, отец вот и рвется между ним и тобой.
— Я же уже большая, по словам матери, пусть живут как хотят!
Бабуля, будучи женщиной, битой жизнью, заставила дорогих родителей сделать размен квартиры, потом провернула с помощью друзей отца какой-то тройной обмен, и стали они жить с внучкой в двухкомнатной квартире, которую бабуля тут же отписала на внучку.