Детки, наобнимавшись со своим любимым Рэем, полезли обниматься ко всем.
— Папка! — Люда обняла отца, а Егорка, уже очутившийся в крепких руках Юры, как-то вмиг повторил:
— Папка! — вгляделся в Юру и добавил, — папка-Юрра, моя!
Сидевшая уже привычно на другой руке Юры Тасенька тут же подхватила:
— Папка, Юлла! Папка замер, прижал к себе малышей и уткнувшись сыну в макушку, спрятал повлажневшие глаза.
Дед Паша, изумляясь, громко сказал:
— Ничего себе!! Никто же их не учил этому??
Потом было много суеты, все взбудораженно разом заговорили, баба Клава, цепко поглядывая на Юру, лихо разрулила, кто где будет жить, оказалось, все рядом, в шаговой доступности. Тася опять сидела на руках у папки, а Егорка, наобнимавшись со всеми, опять подлез к своему Ррею, и обнимая за шею, что-то радостно говорил ему — то гладя пса по морде, то целуя в нос.
— Кусился Горра, осень.
— Соскучился Егора очень, — перевел дед Паша.
— Моя собакин, юбю!
Собакин облизывал своего ребеныша, радостно поскуливая.
— Это две недели, а если два месяца они не увидятся? — вздохнул Ной. — Катастрофа будет.
Разобрались с жильем, переоделись и пошли к морю, вот где Ванька оторвался, он наплавался до изнеможения. Выполз, отдышался, потом отпустил всех поплавать, начав строить с мелюзгой замки. Малышня старалась, копала песок лопатками, Тася усиленно лепила куличики, Егорка же пыхтел, выкапывая ямку. Бабули плавали не долго. Ванька сильно удивился, что его баб Паня плавает как рыбка.
— Где ты, баб, научилась-то?
— Вань, я же на речке выросла.
— А чё тогда у Старостиных прикидывалась мышью?
— Да неудобно было.
— Неудобно ей, вот отдышусь, и давай наперегонки?
— Нет, Ванечка, сейчас уже жарко становится. Или вечером, или с утра пораньше.
— Уговорила, но смотри — первое слово — дороже второго!
Бабуля, у кого остановились Ванька с баб Паней, оказалась мировой и ещё — у неё имелась летняя кухонька. Вот там и наслаждался сначала Ванька, всякими местными деликатесами, а как-то быстро получилось, что дружно приходили все на обед к ним, который по очереди готовили три бабули: Паня, Марина, Тома.
Сидели в расслабухе от моря под большим деревом, шелковицы что ли, наедались и разбредались, кто куда. После пяти опять шли на море, часов около восьми, переодевшись, отправлялись гулять, ели чебуреки, взрослые пили понемногу местное вино, Ванька с малышней соки.
Он бы конечно Колу выбрал, но теть Люда попросила пить сок — "мелкие повторюшки ведь за тобой тянутся".
— А чё — фреш, он даже лучше! — вот и сидели с серьезными мордашками, явно копируя взрослых, два маленьких человечка, потягивая сок через трубочку.
Рэю было жарко в шубе. Но что жара, когда рядом его Егорка и Тасюня, так же как и дома, порой засыпающие на нем, или возле него? Дети прекрасно знали, если Рэй издает негромкое 'Ррр', лучше не продолжать начатое, "Ррей сердится — значит, нельзя".
Ходили через день-два на набережную, на танцульки, Ванька пренебрежительно хмыкал поначалу, а потом с удовольствием начал ходить. Народу собиралось много, можно было с удовольствием поболтать с художниками, пообщаться с другой молодежью:
— Кароч, отпуск, пап, классный получается!! — делился сын впечатлениями с родителями. Так непривычно и в то же время радостно было ему говорить:
— Родителям звонил, родители сказали... здорово!
Люда с Юрой наслаждались всем — погодой, природой, морем. Приладились ходить поздно вечером купаться в уставшем за день и вяло плещущимся море, долго потом сидели обнявшись на берегу, неспешно шли домой, любовались спящими детками, немного расстраиваясь только одним — отпуск заканчивался.
Все, кроме Люды и Юры, категорически не пожелали уезжать.
— Если только к средине сентября вернемся, — озвучил Ной.
Ванька пока не заморачивался — ещё три недели августа прихватить можно было, приехав в Москву за неделю до школы, ну, или за десять дней.
— Пап, и мне, и баб Пане тут здорово, она, знаешь, как поздоровела? И я — само собой!!
ГЛАВА 14
Лето было сухое, дожди куда-то запропастились, листья на деревьях начали желтеть и осыпаться уже в августе от недостатка влаги, а вторая половина выдалась совсем жаркой, ночи были попрохладнее, а днем солнце жарило как на юге.
Юра, ездивший со своим постоянным Артемом — совмещавшим в одном лице и секретаря, и водилу, и охранника, на совещание в Москву, конкретно устал, похоже, от жары все были вялыми, совещание как-то сильно подзатянулось, все устали.