— Дурной мальчишка, зачем полез на мою яблоньку?? И все — от страха её сознание отключилось, и не видела она, как мощный, золотисто-красный дракон, аккуратно держа её в когтистых лапах, принес в пещеру, там уже на руках держал её совсем не старый дедушка, а такой суровый на вид, с двумя глубокими шрамами на обеих щеках, мощный в плечах и узкий в бедрах, мужчина с необычными золотистыми волосами, с как бы пробегающими в них красными отблесками.
— И что мне с тобой делать, мальчишка? — задумчиво пробормотал мужчина, рассматривая бледное личико. — Да и слабенький ты какой-то, даже дохленький.
Берет, туго натянутый на голову пацана, явно мешал, и мужчина стал снимать его, а когда из под берета показалась короткая, цвета серебряной луны, прядка — он замер.
— Не может быть! — освободил полностью волосы и стал осторожно перебирать коротенькие прядки волос, которые как живые ластились к его шершавым ладоням.
— Так вот ты какая, суженая моя?
Очень осторожно он положил её на постель из шкур каких-то животных, прикрыл одеялом из мягкого меха горного барса, вышел из пещеры, сел и задумался. Вспомнил он дословные слова старого своего деда:
— Марик, с твоей безалаберностью и любовью к женскому полу, ох, накажут тебя Боги, и вижу я, что не скоро суждено тебе встретить свою суженую.
— Да ладно, дед, — посмеялся тогда Марик, — вот кину клич, и будет возле меня стоять шеренга из самых красивых особей женского пола, только выбирай!
Дед же как-то странно замолчал, словно вслушиваясь в себя. Потом каким-то чужим, явно не своим голосом, добавил:
— И будет твоя суженая хрупкая и маленькая, и будешь ты носить её на руках и в лапах до скончания твоей жизни, а чтобы не ошибся ты — знай, узнаешь её по необычному цвету волос. И будет цвет тот — лунным, вот как лунная дорожка на воде в ясную ночь.
Несколько веков прошло с тех пор, много чего случилось в жизни Марика — были и битвы, тяжелые раны, козни врагов, предательство друзей и женщин, но никак не получалось у повзрослевшего и много повидавшего Марика встретиь ту свою суженую. Да и цвет волос такой — лунный, ну не было в их мире этого цвета.
А вот сейчас, когда он увидел как какой-то пацан рвет его любимые яблоки, потом камушком падает вниз, сначала он разозлился, затем, спохватившись, что пацан разобьется об острые камни, успел схватить его в у самого дна. Оказалось же, что маленькая, бледненькая, худенькая девчушка и есть его суженая.
— Да он же её на одной ладони удержит??
Девчушка что-то забормотала, он неслышно подошел к ней, вслушался:
— Дедушка, дедушка-дракон, не прогоняй меня!! Я буду хорошей слугой тебе, мне некуда идти, не выгоняй меня, дедушка, я не хочу быть женой мерзкого старика... - она металась по подушке.
Марик, отжав мокрую тряпицу, положил ей на лоб, едва касаясь, погладил щеку и негромко сказал:
— Спи, маленькая, дедушка-дракон тебя никому не отдаст!
Девчушка прижалась щекой к его шершавой ладони и засопела...
Люда с нежностью смотрела на своего огнедышащего дракона, уснувшего под её импровизацию, и боялась пошевелиться. А Юрка, совсем как девочка из её сказки — прижался щекой к её ладошке, сонно пробормотав:
— Сказка хорошая!! Завтра дослушаю. Усыпила ты меня. Люблю тебя — сильно!
Утро для него началось весьма приятно — с вкусных запахов и осознания чего-то радостного, он потянулся, ладони прострелило болью, поморщился — забыл про руки, а они напомнили о себе, а потом радостно засиял — для него лично Люсенька придумала сказку!! Он, правда, позорно вырубился, но ладони на самом деле жгло и дергало.
Кончиками пальцев взял штаны, потихоньку натянул их и пошел к самой лучшей из женщин — вспомнил, как поет Наджиев такую песню: "Самая лучшая женщина!"
— Женщина самая лучшая, что же со мною ты сделала — грустная и несмелая — счастье мое долгожданное — женщина лучшая самая!!