Тома шустро рванула к Люде, боясь только одного — что она в командировке. Люда, на счастье, была дома. Немного заспанная, она с удивлением спросила:
— Что-то случилось, Тамара Ивановна?
— Вот я и пришла узнать, что, пустишь?
— Да, конечно, проходите. Кофе будете?
— Не откажусь.
Люда сварила ещё кофе, поставила перед свекровью тарелку с горячими бутербродами и поинтересовалась:
— Что Вас интересует?
— Всё!
— Но разве Ваш сын Вам не сказал?
— Мой сын почему-то у меня в квартире спит с какой-то рыжей, а ты здесь, что произошло?? — Все банально и пошло, как в том анекдоте — приехать из командировки немного раньше и увидеть занятную картину.
— Кто она? — вызверилась Тома.
— Опять все банально — подруга моя, Светка. Они уже больше года как любят друг друга.
— А ты что?
— Я? Ничего, развелись мы. Ой, изви...
Люда сорвалась и полетела в туалет, её периодически рвало, особенно, когда она сильно волновалась.
Тамара Ивановна, будучи теткой ушлой, мгновенно сложила два и два.
— Таак, ещё интереснее!!
Люда вышла бледненькая:
— Что-то съела несвежее, извините.
— Ну да, ну да! — согласилась свекровь, — продукты сейчас непонятно из чего делают, вон в Москве у знакомых... - она рассказала Люде какую-то историю про отравление и вдруг выстрелила вопросом:
— И когда тебе рожать?
Люда, занятая нарезанием сыра, машинально ответила,
— В двадцатых числах июня...Что?
— Люда, ты меня за дурочку принимаешь? Кому как не мне знать, что ты от моего болвана никогда и никуда на сторону не глядела. Он знает?
— Нет! И, Тамара Ивановна, не надо ему об этом знать, у них со Светкой будет ребенок, пусть живут.
— А ты?
— А я? — Люда помолчала. — Я... не смогу никогда с ним жить, каким надо быть лицемером: ругаться на меня, за то, что я с ней общаюсь, а едва я за порог, тащить её в нашу постель... простите, но я брезгливая. Зачем мне подбирать после кого-то.
Её деловая свекровь все понимала с полуслова.
— Я так понимаю, если я скажу ему про ребенка, внука ты мне никогда не доверишь?
— Да, если ему скажете — я уеду к родителям в Корею. Я не знаю, как бы я пережила это предательство, если бы не беременность, ведь они оба били по-больному, обзывая бесплодной. Вернее, Светка орала, а он молчал, явно соглашаясь с ней.
— Ясно. Ох, сынок, откуда что и взялось, значит, сладкую женщину захотелось... замечательно. Я вечерком к тебе забегу, можно? Сейчас я малость разберусь.
Дома, заспанный сынок торопливо мыл посуду.
— Ну, что, сыночек, как ты себя чувствуешь?
— Здравствуй мам! — пряча глаза ответил сын.
— На каком основании ты притаскиваешь в мою квартиру проституток? — маманя и не думала приглушать свой зычный голос. — Кто тебе разрешил? У меня что, бордель здесь?
— Мам, я тоже здесь прописан.
— Вот это-то и плохо, а то бы летел сейчас вместе со своей шлюхой, не оглядываясь. Это что такое, почему везде бардак? — маманя разошлась не на шутку, она выкинула из ванной все чужие вещи, какие-то полотенца, халаты, шапочки, засохшие тюбики из под краски, потом вещи с захламленной вешалки в прихожке.
— Чего лежишь, вставай и брысь отсюда домой, ещё раз появишься — спущу с лестницы!
Светка, никогда не теряющаяся и умеющая отвечать, тут молчала — кого-кого, а Тамару Ивановну она боялась с детства.
— Профурсетка, любовь у тебя к этому идиоту, вот и люби его, безработного, с голой жопой!
Тамару Ивановну, когда она во гневе, остановить было очень сложно, и Гена потащил Светкино барахло к ней домой.
Когда пришел, мать мгновенно поставила ультиматум:
— Немедленно находишь работу, сюда ни одну шлюху, я подчеркиваю, ни одну, не приводить! Что-то тебе говорить не хочу — там уже ничего не исправить, одно точно знаю — подлюга ты, первостатейная! За подлость Господь обязательно накажет! Никогда не могла представить, что вместо сына — подлый монстр вырос!
Вечером же, у Люды, её несгибаемая и резкая свекровь расплакалась:
— Люда, я так виновата, я только сейчас поняла, что сыночка своего сама же и испортила. Задавила своей вот такой агрессией, он же никогда слова против меня не говорил, с тобой вот славно вышло, ты девочка мягкая, он как бы главным в семье, мужиком стал... А тут опять такая же стервоза типа меня, эта рыжая шлюха. Ну Генка под каблук попал, жалко мне его с одной стороны, а с другой... ну мужиком же надо быть, им, козлам, всегда чего-то не хватает с их кобелиной натурой, но чтобы так, от хорошей жены и в дерьмо залезть? Я — тетка вредная, вряд ли когда приму его жену или сожительницу у себя, это однозначно. Люда, я больше всего на свете сейчас боюсь, что ты и меня от внука отшибешь, я теперь тебе как бы чужая тетка. Люда, ведь моя кровиночка родится, я как узнала — в себя от радости не могу прийти, не нужна мне теперь и эта коммунистическая деятельность, это ж я вместо того, чтобы с Нюркой кости всем не мыть, сидя на лавочке, подалась в активисты. Там, надо сказать, весело, всякие поездки, диспуты... драка вон в Пушкине была, нас молодые стаскивали с помоста, а мы в драку полезли... Но, если ты мне доверишь маленького, хоть в коляске покатать... я же десять лет этого ждала. Генка, он свою судьбу выбрал, а я никогда от своей кровиночки не откажусь. Я ж и вязать умею, всякие костюмчики-пинеточки-шапочки, Люда, прошу тебя!