Ной ругался на своего Гию:
— Потерпеть не мог? Зачем сразу ребенка, надо сначала жениться?
— Пап, побоялся, что уведут рыжика, вот и поспешил. Не ты ли мне про внуков лет пять постоянно говоришь?
— Значит, так, регистрируете брак, и едем в Грузию, там вся родня ждет-не дождется, когда их подводник появится, а так двойной праздник будет.
— Ага, — пробурчал сын, — там два месяца свадьбу праздновать станут, пол-Грузии родни-то, даже не до седьмого, до сто седьмого колена.
— Как раз хорошо, урожай собрали какой стол будет!! — Ной поцеловал кончики пальцев. — По приезду, я говорил с Людой — будете жить у меня, а я пока у неё поживу. Юра и слышать не хочет, чтобы семья в двушке ютилась, как он выразился, у него большая трешка в доме улучшенной планировки. А там будем думать, искать для меня скорее всего небольшую квартирку, много ли нам с Рэем надо? Да и собакин прочно обосновался у Стасовых в доме, ему, конечно, там вольнее, опять же дети...
— Интересно, пап, а моего ребенка он так же будет любить?
— Знаешь, скорее всего, он однолюб, и сильнее своего Егорки вряд ли кого будет обожать, будет, конечно, и играть, и многое дозволять, но Егор — это что-то запредельное, с первых дней жизни — сумасшедшая любовь. Он Тасю любит, Ваньку, но Егорка — вне конкуренции, и тот без своего Ррея скучает.
И через две недели улетели Нижарадзе в Грузию.
Ванька все так же вечерами трепался за жизнь со своей баб Паней. Иногда к ним присоединялась мам Люба, особенно, когда её не доставали тошнота и изжога.
Вот тут Ванька до прихода папки разливался соловьем. Хорошие разговоры, да со всякими постряпушками-запеканками.
— Жисть — во! — Он хитренько сводил своих двух главных женщин, они, правда, с самого начала поладили, может, потому, что у Любы, как и у Ваньки — фактически не было матери.
— А ща у нас вполне большая семья получилась: мы — четверо, кто-то к весне пятый будет и Родька — шесть человек, это вам не мы с папкой вдвоем!
День заметно убавлялся, Ванька после школы старался выгулять и Рэйку, и мам Любу — утаскивал их в небольшой парк поблизости, дотошно интересовался у Любы не устала ли она, постоянно нахваливал папку, пока как-то раз Люба, присевшая на скамейку с охапкой красивых листьев собранных вместе, не сказала:
— Вань, я очень вас всех люблю, и тебя, и Славу, и баб Паню.
— Честно-честно? А я все боялся, вдруг папка тебе не очень?
— Вань, ты хоть нашего папку перерос, а ещё такой ребенок. Лучше твоего Славы нет никого для меня.
— Знаешь, мам Люб, я даже своей теть Люде это не говорил: вот был когда мелким, всегда удивлялся — особенно в больницах, все чуть-что упадут там, стукнутся — сразу: "Мама, мамочка!" А у меня папка был — я всегда знал, что меня так, без облизывания, пожалеют. Потом, когда в школу пошел, немного, ну, наверное, завидовал — всех мамки встречают-провожают, а увидел свою, ну, эту, биологическую, весь опплевался — чё хорошего? А ща так классно — прихожу из школы, а или ты, или баб Паня меня уже ждете, вкусненьким балуете, приятно так, что любят меня, тепло делается. Кароч, я рад, что ты у нас с папкой есть. Мой Славка, он, правда, самый лучший. Не, ну есть нормальные мужики — дед Ной, дядь Юра, дед Паша, дядь Лёня, дядь Рома,"тесть" вот, они все такие надежные, а папка — он настоящий папка.
Зазвонил сотовый.
— Чёт баб Паня.
— Да, баб? Чего? Ща придем, не скули.
— Мам Люб, пошли домой, там бабуля в истерике, с этой, теткой, чё-то случилось.
Дома бледная, трясущаяся бабуля вцепилась в Ваньку.
— Ванечка, Ванечка!
— Так, баб, давай садись, мам Люб, вон там, в шкафчике её капли, накапай скорее двадцать капель.
Ванька крепко обнял свою маленькую бабулю:
— Все, не трясись, ща капли выпьешь, и поговорим, успокойся. Я вот он, рядом!!
Бабуля выпила успокоительное и корвалол, немного успокоилась:
— Ванечка, Светка, она... в аварию попала. Сказали, состояние тяжелое!!
— Баб, не реви, ща папка придет, решим, как чё сделать.
Славка сразу понял — что-то произошло — зареванная Сергеевна, нахохлившийся Ванька, обеспокоенная Люба...
— Что случилось?
— Да пап, эта... ну, баб Панина дочка, в аварию попала, вот мы и рыдаем. Пап, позвони дядь Роме.
Старостин пообещал перезвонить сразу же.
— Слава, ты поешь, — забеспокоилась теща, — с работы же только.
Едва поел, позвонил Старостин, сказал, что водитель, бывший за рулем, не справился с управлением — машина упала в овраг, два раза перевернулась, он умер в реанимации, а Светка пока жива, но очень сильно пострадала.