Малышня, теперь уже не Стасовы, а Антоновы, жили на два дома, у деда с бабой им было просторнее и вольготнее, там был целый большой двор, но и домой к папе обожали уходить тоже. Папа меньше ругался на их проделки, только грозил пальчиком.
Ещё папа снял домашнее видео, которое мог смотреть постоянно — кокетка Тася танцевала, прыгала, крутилась юлой под зажигательную музыку, а на полу сидели два зрителя, внимающие этой вображульке — Рэй и привалившийся к нему Егорка, оба с непередаваемым выражением лица и морды. Егорка, внимательно и с одобрением смотревший на сестричку, и Рэй — с такой миной на морде — типа, 'знаем, проходили! И не такое видели в вашем исполнении!!'
Детки уже прилично говорили, обожали мультики. Дед Паша старался побольше отечественных показывать им, тех, на которых выросли их мама и папа, очень любили, когда им читали книжки, к осени родители планировали начать водить их в детский садик, общения им хватало, однако должны же общаться и со сверстниками более плотно.
Генка приуныл, что-то никак не получалось у него родить ребенка, он начал было подозревать, что вина его — ведь и с бывшей не случилось у них заиметь ребенка. Наиля-то ведь уже рожала, значит, в нем что-то не так. Дочка Айша радовала, конечно, но хотелось бы и сыночка заиметь, но молчал он, не говоря вслух своей татарочке, что очень ждет, когда же она забеременеет. Так, мимоходом, обмолвился мамке.
— Мам, я ничем таким в детстве не болел??
— В плане? — не поняла Тома.
— Хотел бы сына, да все никак, может, болел чем и не получается из-за этого??
— А-а-а, нет, свинки у тебя не было, родишь, какие твои годы.
— Да вот, как раз, сорок один, не двадцать.
— Родишь-родишь! — как-то непонятно взглянула на него мамка.
А Наиля, его такая скромная, мягкая Наиля переживала, довелось ей увидеть малышей бывшей Генкиной жены... это было, как удар под дых.
Она была в центре, и срочно понадобилась свекровь, подписать кой какие бумаги, позвонила ей, та как раз гуляла с внуками неподалеку — Люду навещали в обед. Егорка всегда сам нес небольшую корзиночку с обедом для мамы — нравилось деткам приносить что-то маме, потом так же дружно топали к папе, если он был на месте. Люда погуляла с малышами, Тома шустренько поторопилась назад, попутно разговаривая с Наилей, поясняя той что-то, а навстречу бежал Егорка.
— Баба Тома, де долго была?
Баба Тома подняла своего разрумянившегося внука на руки и расцеловала в щеки:
— Золотко ты мое!!
А Наилю как кто ударил под дых — она с изумлением и испугом смотрела на смеющегося малыша.
— Боже! Он же смеется, как Гена! — подумала Наиля.
Она отмерла только тогда, когда её руки коснулась Люда.
— Наиля, пойдемте, поговорим немножко!!
— Д-да-да! — очнулась Наиля и повернулась к Люде. — Но... как??
— Вот так! Мам Тома Вам подробнее расскажет, я же надеюсь, что мы с Вами поймем друг друга. Малыши однозначно мои, наши, у них есть любящий до безумия папа, ничего менять в нашей жизни мы не будем! Это не надо ни нам, ни Вам. Претензий никаких быть не может, и смысла копаться во всем этом нет тоже. У вас хорошая семья получилась, у нас тоже все замечательно.
— Но... почему???
— Так случилось, Геннадию в голову не пришло, что дети могут быть его, он открещивался от отцовства, хотя я и не пыталась сказать об этом, там даже намеки матери воспринимались в штыки, ну, мам Тома подробнее пояснит, что и как было — уверен был, что я... Сейчас же, надеюсь, Вы разумная женщина, не станете что-то предпринимать, у всех жизнь сложилась, с моей — с нашей стороны претензий притязаний не было и никогда не будет! Однозначно Вашему мужу от этом знать не надо!! Постарайтесь принять все, как есть! И рожайте побыстрее своего ребенка. Наши дети, Антоновы, к Геннадию не имеют никакого отношения!! Так как, договорились?
— Да, конечно, но как он мог?
— Наиля, отпустите эту ситуацию, все в прошлом, невозвратном. Вы его сильно любите, раз сумели заметить какую-то незначительную схожесть с малышом.
— Улыбается так же, как свекровь и Гена, — растерянно пробормотала Наиля.
— Давайте считать, что сынок улыбается, как папа Юра.
Наиля порывисто обняла Люду.
— У меня нет слов!
— И не надо, Вы славная, именно такая Гене и нужна была, просто смолоду мы оба это не поняли. Судьба и время все расставило по местам, и я теперь за свое вот это счастье, — Люда показала на бегающих неподалеку своих деток, заливающихся веселым смехом, — и самого славного их папу костьми, как говорится, лягу.