— Хорошо, ездить на нем перестали, тяжеловаты они для него уже, но засыпать на нем — это у нас не отнять.
Утром, как и ожидалось — мужики пошли расчищать занесенный двор, ближе к вечеру только начали приходить гости — Волковы, Старостины, Шихарь с детьми, заскочила Ольга ненадолго, тоже пошептала Люде, что собралась рожать — её Павел просто замучил просьбой о ребенке.
— Замечательно, Оль, год у нас урожайный на деток будет: Дериземли, Гошка, ты — нашего полку прибывает. Жаль и убыло на одну самую лучшую классную, но жизнь, она гладкой не бывает! — взгрустнула Люда, но разве дадут грустить, когда полный дом народу?
Второго приехали Слава с Ванькой.
— Вань, ты вот один, а заменяешь всю компанию по шуму и гаму, — поворчал довольный дед Ной — Ванька задарил ему трубку с табаком "Золотое руно"
— Какой любил ваш знаменитый грузин, Джугашвили, — блеснул ребенок-жеребенок эрудицией.
— Горжусь, внук, что ты у нас эрудированный.
Ванька выпятил грудь:
— Ну, а то! Теть Люд, пойдем, пошепчемся?
На улице он огорошил Люду, она-то думала, что речь пойдет о какой-то понравившейся девочке, ан нет.
— Теть Люд, я вот надумал, ты скажи, это правильно или как??
— Что, Вань?
— Да, понимаешь, бабуля моя — она втихаря все равно рыдает, я вот так на минуточку представил, как это папке без меня... брр.
— Нечего такое представлять, Вань, дурью не мучайся!!
— Да не, я не поэтому. Кароч, теть Люд, я вот хочу с папкой завтра съездить, ну, где памятники делают, заказать этой... - он поморщился. — Ну я для баб Пани, чтобы она так сильно не рыдала — сердце-то больное, а мне без неё никак, я же привык — она всегда рядом.
— Ванька, Ванька. Золотой ты наш человечек! — Люда притянула его к себе, расцеловала в щеки. — Ванька, я тебя обожаю, ты мне, малышне, всем нам — просто необходим!
Ванька не был бы Ванькой — отстранился, выпятил грудь:
— Во я какой — эксклюзив, точно!
— Вань, а как у нас с девочками дела обстоят?? — хитренько прищурилась Люда.
— И ты туда же? — вздохнул Ванька. — Да честно, не знаю, вон, в бассейне одна понравилась, клёвая такая, меня даже один раз перегнала, телефонами вот обменялись, посмотрю, если замутю, замучу чего, ты, теть Люд, первая узнаешь, пока присматриваюсь. Я же не Славка Дериземля, которого в пятнадцать лет полотенцем лупили за гульбу. — Сдал он папку.
— Да, твой Славка, когда в училище учился, ох и ловелас был...
— Бабник, ты хотела сказать? Значит, я правильно его подруг не принимал, мам Любу вот ждал. Знаешь, теть Люд, она такая смешная, говорит, никак не воспринимает меня сыном. Братиком, вон, как Родьку — да. А так, говорит — ты слишком взрослый для сыночка. А мне чё, самое главное, она нас с папкой любит, и с бабулей вон нормально живут, а мелкая родится — совсем здорово будет. Знаешь, я думаю, даже наоборот хорошо, что девчонка будет, вон как ваша хитрулька. Папке точно девочку надо, я его люблю, но я же не буду обниматься теперь с ним, а малява — как раз для него самое оно.
— Дядь Юр, не сверкай глазами, ничё с твоей теть Людой не случится!
Антонов захохотал:
— Ванька, ты чудо!
— Ага, скажи ещё — заморское!
— Идите в дом, заговорщики. У Люды нос покраснел уже, да и тебе простывать ни к чему.
Незаметно промчались праздники, просвистел короткий февраль, за ним — восьмой март, и готовились Дериземли встречать дочку-сестричку — Машеньку.
Ванька наконец-то определился с именем сестрички, уж больно ему понравилось сочетание: Иван да Марья.
Видя, что папка сильно волнуется — держал при нем лицо. А когда никого не было, пытал бабулю:
— Точно все нормально будет? Не получится, как я?
— Вань, откуда? У тебя по нашей линии передалось. У Любы-то все нормально!
— Родит, думаешь?
— Вань, ты как старая бабка!
— Будешь с вами бабкой — папка волнуется, мам Люба дергается...
— Вань, меня вон мамка дома одна родила без врачей — как видишь, до семидесяти доживаю.
— Ты, баб, не сравнивай, ща экология какая?
И случилось так, что мам Люба родила на три дня раньше срока. Папка был на работе, Ванька в школе. Когда посредине урока у него завибрировал телефон, и он увидел, что звонит бабуля, даже струхнул — мало ли чего. Попросился выйти, в коридоре тут же набрал номер.
— Баб, чё?
— Ванечка, Ванечка, с сестричкой тебя, мальчик.
— Как с сестричкой? Чё, уже родили?
— Да! Я только тебя проводила, как схватки начались, до роддома успели доехать, и через полчаса у нас Машенька родилась, три двести, пятьдесят сантиметров.