— А доведись сейчас — чисто из интересу посмотреть, собрался бы?
Антонов захохотал:
— Ну, если только с тобой на пару! А ещё сзади своих всех прицепом — твои трое, мои четверо — и две жены, какой бордель устоит — разнесут к чертям собачьим!! Нет, Лень, то что имею сейчас — это моя жизнь. Старшие подросли, а Маркушка ещё малой, вот когда дождусь от него внуков, тогда можно и по бабам, — видя как расплывается в ухмылке друг, добавил, — хоккеистом-гладиатором!!
— Не понял?
— Ну, Ленька... с клюкой — хоккеист, а гладиатор — коленочки, если смогу нагнуться, погладить. Ванька маленький всегда говорил — от моей Люсеньки, как круги по воде расходятся — добро идет, и люди притягиваются нормальные, может, и надо было нам с ней пройти каждому свой экзамен-испытание, чтобы притянуться потом намертво друг к другу? Повезло мне неимоверно, я до сих пор панически боюсь — мало ли, Люсенька от меня устанет!
— Это у тебя, Юрк, старость наступает!
— Не старость, а в разум вошел! — хлопнул Антонов друга по плечу и заторопился, услышав самый любимый и нужный ему голос:
— Юра, ты скоро??
ВОТ, ПОЖАЛУЙ И ВСЕ ПОКА В ЭТОЙ ИСТОРИИ. ДАДИМ ПОДРАСТИ ТАСЕ, НАДЕЛАТЬ КОЕ КАКИХ ОШИБОЧЕК А, ПОТОМ — ГЛЯДИШЬ И ИВАНА ВЯЧЕСЛАВОВИЧА ЖЕНИМ.