— Рэй, посмотри, что там наши детки?
Иногда Рэй там застревал, и Тома слышала, как он их укачивает-кроватка немного постукивала, иногда сразу приходил и ухватывал за халат, это означало- малыши проснулись.
Ной же ежедневно гулял с ними, конечно же Рэй, сделав свои собачьи дела, шел рядом. И как-то не находилось желающих посмотреть на малышей, когда рядом с коляской такой огромный пес.
ГЛАВА 4
Тома смеялась:
— Вот, правильно мы малышей в пеленки заворачиваем, смотри, какой у нас собачий нянь, и деточки с рождения к нему привыкнут, он ещё и ездовой собакой будет!
А в душе она так печалилась, так переживала за Генку, и решила поговорить с ним по приезду — не вот, чтобы в лоб, но с намеками, авось дойдет до болвана...Но как говорится: "Блажен, кто верует..."
Генка решил не брать заслуженный отпуск — что ему дома делать, ехать куда-то тоже не хотелось, насмотрелся за время поездок красот необъятной Родины да и скуповат он стал на деньги, теперь-то они действительно потом и кровью доставались. Матери, правда, из поездок, когда получалось, привозил какие-то вещи, сейчас вот приглянулась ему шаль пуховая. Он поторговался и купил, хотя знал, что его Тамара Ивановна была тетка норовистая, платки никогда не признавала, все шапки-береты. Но пусть хоть закутается когда, мало ли, холодно будет.
Тома шали бурно обрадовалась к его немалому удивлению.
— Спасибо, сынок, уважил!
Пока Генка мылся-брился, Тома раздумывала, как бы с ним поговорить, но получилось, что он сам начал разговор, когда разморенный сидел на кухне после сытного обеда.
— Мать, а чего это теть Нюра сказала, что ты у... бывшей днюешь и ночуешь, детей каких-то нянчишь, ты и в няньки, это совсем не сходится?
Тома разозлилась:
— А ты бы вместо того, чтобы слушать сплетниц, глаза разул, Люда мне не чужая и...
— Не хочешь ли ты сказать, что надо бы нагулянных ею, двух... признать своими, как бы помириться... И жить семьей? Ещё скажи-детям отец нужен? Я что, совсем лох, одна мне мозги пудрила любовью неземной, а сама к армянам от меня сразу направлялась, вторая никак не могла, видите ли, забеременеть, а не успела разойтись — тут же пузо на нос полезло. Я после этих двух, — он просто выплюнул это слово, — 'задушевных', уже никому и ничему не верю. И не проводи свою хитрую политику, не собираюсь я с ней каких-либо дел иметь, родила — знала зачем. Вот пусть, как мать-одиночка и воспитывает безотцовщину, может, как подружка, ещё и во все тяжкие пойдет, я лучше на ком другом, хоть с тремя детьми женюсь! И никогда не говори больше про этих, мягко говоря, нагулянных!!
И запнулся, с удивлением глядя на свою боевую, не лезущую за словом в карман мамку, сейчас утирающую слезы.
— Ты чего?
— А ни... - ответила его мать, — ты сказал, я запомнила! Люда и её малыши мне не чужие, а ты как знаешь.
— Может, тогда и переселишься к ней совсем, ишь ты, родной сын хуже этой.
— Не смей её оскорблять, ты сам, скотина, загулял с этой, негде пробу ставить, и льешь грязь на невиновную, себя любимого оправдываешь? Что ж ты такой говнюк-то стал?
— А жизнь научила! — разъярился Генка.
— Ни хрена ничему она тебя не научила! Ладно, у тебя — своя жизнь, у меня своя, что тебе говорить, тебе не пятнадцать лет, меня не слышишь, ну и Бог с тобой! Болтайся вон, как дерьмо в проруби, авось какая подберет.
— Людочку твою бы кто подобрал, хотел бы я увидеть того дурака, что с двумя довесками её возьмет!
— Эх, дубина! Ладно, я буду варианты размена подыскивать, живи, как хочешь и как сможешь. Мы что-то с тобой как совсем чужие, хотя скажи мне кто полгода назад, что я своего единственного обожаемого сыночка болваном назову, не спустила бы! Ладно, сын, ругаться нет смысла. А размен и впрямь не помешает, чего уж глаза мозолить друг другу, да и ты мужик не старый, бабенки-то нужны. А я жуть как не люблю, когда чужие волосы в квартире попадаются.
Генка помолчал:
— Пожалуй, ты права, жениться точно не буду, а гражданским, так сказать, браком, почему бы и нет, как говорится, два в одном: и дома порядок, и в постели не один.
Мать опять удивленно и долго смотрела на него.
— Ну что ты смотришь, не рассмотрела за тридцать шесть лет?
— Да, представь, не смогла — внешне вроде мой Генашка, а внутри монстр чужой. Да уж, поговорили, называется.
— Мать, я ведь все равно слушать тебя не буду!
— Где уж мне, одно скажу — ой, какую большую ошибку сделала Люда в свое время — посадила тебя на свою шею. Тебя, жеребца на двух работах надо было... Разожрался, обнаглел, шлюху в постель таскал...