— Люд, на минуточку! Люд, — зашептала она ей, — я оглушительно, с треском влюбилась в твоего Ноя. Это же мечта любой женщины! Люд, я теперь часто буду к тебе забегать, можно? Где же ещё его можно увидеть??
— Можно, — зевая, ответила Люда, — он действительно очень хороший, разница в возрасте не пугает?
— Абсолютно, ладно, ты уже засыпаешь! — чмокнула её в щеку Ольга. — Иди спи, когда ещё высыпаться доведется, ой, не скоро!
Все хорошее быстро заканчивается, вот и Георгию надо было уезжать, он поймал себя на мысли, что, пожалуй, впервые он не рвется на свой привычный север. Друзей-товарищей увидеть — да, а вот опять в многомесячный поход...
— Стареем, Гошка, стареем, не зря отец постоянно говорит, что семью надо заводить, пока то да се, сороковник стукнет, а у тебя, брат, никого — ни жены, ни детей, подружки только, и то ненадолго. Ладно, доживем до медкомиссии, а там и будем танцевать, что называется, от печки! — сам себе говорил Георгий.
Людины малыши стали совсем хорошенькими, Егорушка так и шел побольше весом, такой щекастенький, крепенький мужичок стал. А девчушка, любимица деда Ноя, такая миниатюрная, крохотуля, умиляла всех.
Баба Тома истово обожала обоих, с Генкой больше не ругалась, так, сохраняли нейтралитет, не цепляя друг друга, и ладно.
— Мам, ты это... может, ну его, размен-то? — как бы извиняясь, спросил сынок.
— Надолго у нас с тобой вот такое спокойствие? До первой твоей женщины? Ты же прекрасно знаешь — два медведя в одной берлоге сроду не уживутся. А я тем более, с моим ли характером? Нет уж, подвернется вариант, и тебя и меня устраивающий, разъедемся — без тебя ничего предпринимать не стану!
— Насколько я понял, ты от этой... не вылазишь, с чего бы у тебя к чужой бабе и её... - он проглотил мерзкое слово, увидев бешеные глаза матери, — такая любовь возникла??
— Она мне сноха, пакостей не делала, это ты отличился. Почему бы не помочь, когда у меня время свободное, я тебе уже про это сказала.
— Ну да, ну да... сдается мне, ты все не успокоишься — хочешь нас свести? Я тебе уже сказал — не будет этого, никогда.
Мать горько усмехнулась:
— С чего ты так уверен, что Люда только о тебе и думает?
— Да нет, не только, но что-то тот, кто заделал ей сразу двух, не спешит детей признавать.
— А шибанутый он на всю голову, ему, дебилу, невдомек, а кому такой тормоз нужен? — выдала мамка.
Генка попыхтел, но что можно сказать — Стасова сама выбрала того производителя.
Одно только и радовало — не навязывалась, вообще не давала о себе знать, видел он как-то возле парка ёе с коляской и этим псом, так она наоборот, резво свернула в сторону. А Генка тоже и не собирался к ней подходить, нужна она ему... Он как-то подзабыл все хорошее, почему-то уверившись — вот не заявись она тогда из командировки раньше — все бы было нормально, отмотался бы от этой рыжей шлюхи, и жили бы себе спокойненько, а сейчас вот ни у неё мужа не предвидится, и он мотается по далям и весям.
А рыжая, будь она неладна, как говорится, 'вспомни дерьмо-вот и оно', прямо-таки наскочила на него у входа в магазин. Генка мысленно заматерился.
— Ой, Генуська, привет, как поживаешь?
— Как и жил! — буркнул он.
— По мне не соскучился, а то я всегда тебе рада.
— Да как-то нет!
— Все мечтаешь опять своей Людочке на шею сесть? Не до тебя ей, два спиногрыза, да ещё эти грузины — папа и сын — её пользуют, где уж тебе...
А Генка внезапно разозлился:
—Тебе что, завидно, не тебя трахают, а её?
И по вспыхнувшим злостью глазам понял, что попал в десятку.
— Ну как я сразу не просек? Ведь где ты и где она, ты же королева. А она так... лохушка. Лохушка вон и детей, и мужиков постоянных имеет, а тебя все разовые, ты и детей-то кроме уродов родить не способна. — Генка завелся, ему во чтобы-то ни стало нужно было осадить её, хотелось взять эту рыжую и повозить мордой по самой грязной луже.
— Я не виновата, что ты урода сделал!
— Ой ли, я ли сделал? Ты же сразу от меня бежала к горячим кавказским мужикам, добирать? Скажи спасибо, что я отвалил кучу денег на анализы, а то родила бы 'от большой любви' неведому зверушку. Ты что думаешь, я бы ДНК не сделал? И с тобой жить... ха, да это себя не уважать. Давай уже не замечать друг друга при встрече, ни я тебе, ни ты мне — не нужны. А что до бывшей, мне до лампочки, с кем она и как, так что не тужься — меня этим не прошибешь!!
Плюнув ей под ноги, Генка пошел в другую сторону. И не выдержал, рассказал в рейсе напарнику про всю эту муть.
— Ген, — осторожно спросил его Сергей, — а ты не допускаешь мысли, что это твои дети?