— А как по-другому, Паш, это же мои кровиночки??
— А то ты не знаешь, как бывает: дети разойдутся и бабки куда-то деваются.
— Ну это на про меня. А девчонки пусть и вправду придут, может чего и подскажут, пока вон потолок смывают да обдирают обои.
Вчетвером все и наметили, Стасовы настояли на смене всей сантехники и плиты.
— Не надо, как говорила Раневская, красить фасад, когда канализация старая!
И через две недели квартиру было не узнать, перевезли Томины вещи, мебель, правда, девы Стасовы настояли не перевозить.
— Привезет тебе Генка каталог, выберешь по себе, нечего старье в дом тащить, вон, есть пока кровать и стол с табуреткой на кухне. А там прикупим все остальное.
— А куда же я остальное-то дену?
— Мам, Тома! — встпила в беседу Люда. — Вон в газету объявление дадим, что отдаем бесплатно, многодетные или малоимущие — тут же возьмут.
Так и получилось, Томину добротную мебель сразу же всю и забрали, с огромной благодарностью.
У Стасовых заканчивался отпуск... как неохота было им уезжать от своих сокровищ, которые с каждым днем становились все интереснее. Егорушка, едва услышав бабулино сюсюканье, дрыгал ручками и ножками в нетерпении, ожидая, когда бабуля возьмет его на руки. А малышка любила дедов — что Ноя, что Пашу — тоже радостно гукала и пищала, когда кто-то сразу не забирал её из кроватки.
Успели Стасовы поучаствовать в выборе мебели для Томиной квартиры, та охала и расстраивалась, что все скопленные деньги уйдут на неё — внукам ничего не останется, на что Стасовы не сговариваясь сказали:
— Внукам уже досталась твоя большая любовь, не переживай, год пройдет быстро, а там мы приедем, найдется внукам и на игрушки, и на одежки.
Павел, задумчиво поглядывая на сладко сопящих внуков, сказал:
— Дочь, а ведь я только сейчас понял, что внуки и деды — это что-то сверхестественное, не обижайся, они и впрямь дороже и желаннее детей!
— Пап, все дело в возрасте. Роди я в двадцать, я бы тоже не совсем так их воспринимала, а в тридцать три... более осознанно, и они намного дороже!
Ольга Резникова отчаялась — ну никак Ной не шел на сближение, да он общался с ней, вел себя безукоризненно, был внимателен, галантен... и только. А она уже дня не могла прожить без этого серьезного мужчины:
— Люд, я спать не могу, ну почему он такой каменный?
— Я думаю, дело в возрасте больше всего, тридцать лет разницы его останавливают.
— Ха, ну обычно у них седина в бороду — бес в ребро, семидесятилетние соплюшек заводят, а тут двадцать восемь лет, подумаешь? Люд, может, ты с ним поговоришь, а?
— Оль, этот мужчина сам принимает решения, он, конечно, меня выслушает, но...
— Ох, может, когда Георгий приедет, он решится?
Генка тщательно и нудно выбирал мебель мамке, сверх обещанного даже сумел прикупить симпатичный комодик, захотелось вот. Аккуратно закрепив всё, потихоньку двинулся в сторону дома. Проезжая небольшой городишко, резко притормозил — дорогу как-то отчаянно размахивая рукой, стоящему на остановке автобусу, решилась перебежать женщина с ребенком. Но водитель автобуса ждать не стал, а Генка, уже включив поворотник, увидел, что плечи женщины затряслись, и что-то так жалко стало их, Генка пригляделся. Женщина плакала, а ребенок варежкой утирал ей слезы.
— Дамочка, давай быстрее, подвезу, — приоткрыв окно шумнул Генка.
Женщина как-то неуверенно посмотрела на водителя большегрузной машины.
— Давай быстрее, время!
Ребенок ухватил мать за руку и потащил к машине.
— Садитесь!
— Ой, спасибо вам большое, мы на свой автобус опоздали, а следующий уже только утром, ночевать-то негде. Огромное вам спасибо! — женщина пригрелась, скинула капюшон куртки, и Генка про себя присвистнул:
— Какие волосы!
Скрученные в узел, они оттягивали своей тяжестью её голову, наверняка до попы...
— Далеко вам ехать?
— Да в соседний городок, если можно, я заплачу — Старые Богады, приезжали вот с дочкой на обследование.
Незаметно разговорились, женщина, Наиля, рассказала, какие у них здесь красивые места, как хорошо летом, единственное только — с работой сложно. Она пока работает на почте, но гарантии нет, сегодня работа есть, а завтра...
— А родители твои?
— Мать одна в деревне хозяйство тянет — поросенок, куры, овцы — тоже тяжело.
— А муж?
— А муж — объелся груш.
— Это как?
— Пока детей не было — был идеальный, а потом как подменили, ультиматум мне предъявил: или он, или ребенок!
— Ничего себе, почему же так не хотел ребенка?
— Ну, плачет маленький часто, спать будет мешать, много внимания ему уделять стану, его-любимого, обделять стану, ну вот так вышло... выбрала доченьку, Айшу. А муж исчез, я его не искала, смысл какой? Вот полгода назад прислал письмо, попросил, вернее в приказном порядке велел, чтобы дала ему развод, всякого понаписал... А я и не собиралась его как-то ни о чем-то просить, у меня вот — сокровище есть — доченька моя.