Это как-то нехорошо прозвучало, или Люде показалось. Она, малость ошалевшая от такого неожиданного разговора, немного насторожилась.
— Я знаю, не так надо делать предложение, но я как тебя увижу, мне хочется схватить тебя и спрятать от всего мира! Люда, у меня под Одессой родители живут, огромный большой дом, разделенный на две половины. Будешь жить как королева, на руках носить стану.
— Но, Леша, — попыталась остановить его Люда.
— Нет, ты не думай чего, с женой мы уже три года как вместе не живем, разведусь быстро, — продолжал говорить вдохновленный её молчанием Дьяконица, обещая много чего, наконец он остановился и спросил:
— Ну как, ты согласна?
— Леша, но ведь я тебя третий раз только и вижу? И я как-то не собираюсь никуда уезжать, у меня тут всё и все. Ты меня извини, но я не готова даже к отношениям, не то что к переезду.
— Даже так? — как-то криво усмехнулся Леша. — Это значит, что тот старикашка грузин тебя больше устраивает, он что содержит тебя?
Люда, в эту минуту любовавшаяся цветами, не поняла:
— О чем ты?
А Дяьконица четко и ясно повторил:
— Так и будешь на содержании у старика? Или грузины горячее в постели?
И поперхнулся, увидев, как исчезает из её глаз радостное выражение. Она как-то рвано вздохнула, горько улыбнулась, взяла эти розы, сунула их ему в руки и молча пошла вперед.
— Люда, Людочка... Прости меня, я что-то не то... меня перемкнуло, я просто приревновал тебя! — рванулся за ней Алексей, но вынужден был остановиться — Рэй загораживал дорогу, не давая ему идти за ней.
— Люда!! Люда, я не то сказал, я без тебя жить не могу! — заорал он ей вслед, понимая, что всё... Поникшая, худенькая фигурка уходила...
Люда все убыстряла шаг, а этот мерзкий пес как бы поставил точку — задрал ногу и недвусмысленно пустил струйку, Дьяконица едва успел отскочить.
Растерянно постоял, увидел в руке ненужный теперь букет, размахнулся выбросить его... посмотрел, мимо шла пожилая женщина с авоськой, сунул ей в руки.
— Возьмите!
— Чевой-то, милок, пригодятся небось, помиришься с женой-то, дело такое — милые бранятся...
— Теперь уже ничего не вернешь! — махнул рукой Дьяконица.
Бабулька ещё что-то говорила утешающее, он развернулся, прикурил и, жадно затягиваясь, побрел на станцию, так и приехал к Славке, весь перевернутый.
— Лех, ты чего так поздно? А... что, Лех?
— Мудак я, Славка!! Все испортил! — Какой-то посеревший, постаревший Дьяконица устало махнул рукой. — Доставай водку!!
Славка достал початую бутылку водки, немудрящий закусь, поставил рюмки.
— Не, мне давай стакан.
— Всё так плохо? — Хуже не бывает, я идиот... — Дьяконица рассказал все, не приукрашивая.
— Да-а-а-а, хреново, теперь, похоже, и нам с Ванькой не светит увидеться с ними, мы ж про щенка должны были договариваться. Как теперь Ваньке объяснять??
— А нечего, я уже все понял, — раздался Ванькин голос, — ты, дядьЛеш, вот этот, самый настоящий!! — Ванька показал рога указательными пальцами у головы.
— Вань! — остановил его отец, — ты подслушивал?
— Вы так орали, что не услышать было нельзя! Ты сам велишь говорить правду, я и сказал!! — расстроенный сынок убежал в свою комнату.
— Слав, — поднял какие-то неживые глаза Леха, — не ругай его, он прав. Ты это... если вдруг когда увидишь её, скажи, что я прошу прощения, я, я... ну, сам знаешь!
И долго сидели два друга, молча пили водку, да и что можно было сказать?
Люда торопливо шла домой, сдерживаясь из последних сил, чтобы не зареветь от обиды, не видела как догнал Рэй, и только упершись коляской во что-то мягкое, подняла глаза, Рэй загородил дорогу.
— Рэй, ты чего??
Пес повернул голову в сторону одиноко стоящей лавочки, потом на Люду, опять на лавочку.
— Ты хочешь, чтобы я пошла туда?
Пес негромко рыкнул. Люда села на лавочку, а Рэй, положив башку ей на колени, как-то разумно-печально смотрел на неё. Люда машинально запустила руки в его шерсть, пес-хитрюга тут же начал подставлять ей уши, — любил, когда его чесали за ушами, приподняв морду, подставлял шею, потом привстав, лизнул её в щёку.
— Рэй, ты говоришь, не стоит это наших слез?
Пес тявкнул, как бы соглашаясь, опять подставил башку, а потом поставив уши торчком, прислушался...в коляске завозилась Тасенька. Рэй потянул Люду за рукав:
— Поняла, поняла, идем домой!
Люда поцеловала пса в морду:
— Рэй, собакин славный мой, я тебя безумно люблю, ни один мужик с тобой не сравнится, разве только Егорушка.