Люда успела заснять такие кадры.
— Ох, мам Тома, нам, наверное, до школы придется такое видеть, так и будут втроем постоянно есть!
А ведь если бы не Рэй, намного сложнее нам было с ними! Повезло и с Ноем, и с собакой, прям подарок!
Зазвонил домашний телефон, трубку взяла Тома:
— Да? Да! Кто? Сейчас. Люда, тебе молодой человек Иван звонит.
— Какой ещё Иван?
Люда взяла трубку:
— Алло? Ой, Ванечка, здравствуй! Здесь? Ко мне? Рэй — да? Хорошо, но только с папой и все. Хорошо.
— Мам Тома, это сынок Раевской, ну которого она тогда бросила. Он в собакина влюбился. Приехали с отцом в гости к другу, вот к нам напросился. Чуть не плачет, хочется Рэя увидеть.
— Ну что ж, как раз на пироги, да и блинцы вчерашние вон стоят, небось мужики блинцов-то и не ели на неделе.
Отец и сын Дериземля все-таки приехали на Восьмое к другу Славы — Валерке Горбылеву. И Ваня решил-таки позвонить тете Люде, получив её согласие, загорелся:
— Пап, давай цветы купим, можно я выберу?
— Иди, в магазине сбоку цветы продают, не забудь там ещё бабушка есть, я покурю пока!
И наскочила на него жена, бывшая.
— Молодой человек. позвольте прику... рить... Тыыы?
— Я. — Подавая ей зажигалку, ответил Дериземля.
Светка внимательно оглядела его: мужик видный, он в молодости был хорош, а сейчас еще лучше-возмужавший такой, ладный, бабенки вон оглядываются на такого.
— Да, может и не стоило тогда... - пронеслось у неё в голове.
— Как живешь, Дериземля?
— Как и жил! — пожал плечами Слава.
— Все хорошеешь?
— Я не баба, мне хорошеть как-то ни к чему! — Дериземля брезгливо смотрел на неё, как на таракана, а Светка задрав нос, собралась похамить...
— Папка, смотри, какие я красивые тюльпаны купил, как попугайчики волнистые!! — из-за Светкиной спины выскочил высокий худенький пацан. И удивленно уставился на неё.
Вгляделся, и взгляд его стал каким-то тяжелым:
— Пап, это что, та тетка что меня родила когда-то? А че ты на такой старой женился, она же страшная, как это, а... потрепанная?? У тебя, пап, вкус фиговый.
— Ты как о матери говоришь? — Вскинулась Светка.
— Какой такой матери? — удивился пацан, — матери вон, — он кивнул на 'детский сквер', там как всегда гуляли мамы с детками.
— Пап, а ДНК ведь можно сделать?
— Зачем тебе? — удивился Слава.
— Ну как зачем, ДНК подтвердит, что тетка меня родила, и на алименты на неё можно подать?
Светке поплохело, этот, так похожий на неё пацан, и такие слова.
— Вот ведь, что папаша, что ты, одна порода!
— А ты как хотела? — хамил пацан, — как говорит бабуля моя: "кто садился-тот и родился!" Ты что думала, я к тебе на шею брошусь? Да сто лет я тебя не видел и ещё столько же не хочу видеть, пошла отсюда.
— Тихо, Вань, эту тетку ничем не проймешь.
А пацан так смотрел на неё... Светка дернулась, и трусливо развернувшись, торопливо ушла. Дома её трясло, и она долго рыдала, сунувшейся было с вопросом матери нахамила, а потом с час жаловалась по телефону своей подружке по 'тяжелому' бизнесу, не подозревая, что мамка её ошарашенно слушает.
— Да, представь, Марианн, встретила своего бывшего мужа. С пацаном. Каким? Ну, Ванькой. Я тогда его родила в Германии, а потом он ведь инвалидом родился, ну и увезли его на Украину к Славкиной матери. Я? А что я? Они меня отстранили от всего этого, свекровка, можно сказать, выгнала меня. А я что, на колени должна была вставать? Да и любовь у меня тогда случилась большая! Такой мальчик был! Ну да, сегодня случайно столкнулись. Славка? Слушай — мужик красавец, весь такой возмужалый, да он и по-молодости был хорош. К кому приехал? Да к Горбылю своему, Валерке. Учились и служили вместе. Хочешь посмотреть, какой стал? Думаешь клюнет? Ну, он всегда женщин любил, может, и задружите. Завидно? Мне? Ну, ты ещё его в койку не затащила.
Мамка, держась за стенку, пошла в свою комнату, там, тихо заплакав, схватилась за сердце, положила валидол под язык, с полчаса посидев, как-то встряхнулась. Полезла в дальний шкаф, вытащила увесистую пачку писем, перетянутых резиночкой. И начала потихоньку одеваться.
А Ванька в это время балдел и восхищался, он общался с Рэем. Пришедшие отец и сын с удовольствием ели блины с вкуснейшим бабы Томиным вареньем, пили чай с пирожками, неспешно разговаривали, а дети и пёс играли. Мелкие Стасовы и Иван — и никак иначе — понравились друг другу, а связующим звеном был, конечно, пес.