Светка попыталась было качать права, но мать даже слушать не стала:
— Из-за твоей подлости, твоего вранья, внука увидела уже в тринадцатилетнем возрасте, никогда такое не прощу! Я в свое время родила какое-то чудовище — ни стыда, ни совести, ни материнского начала, хуже кукушки, выродок просто!!
Светка поорала было, но мать совсем перестала её замечать, готовила себе какие-то постные кашки, которые Светка ни в жизнь есть не стала бы, не трогала её белье, не убирала в её комнате, жить стали как абсолютно чужие люди. Светка злилась, психовала, привыкла, что мать бессловесной тенью всегда была: у дочки в комнате всегда было убрано, белье постирано и поглажено, все разложено по местам, на кухне щи-борщи готовы, теперь же приходилось все делать самой, что было глубоко не в жилу. Нет, Светка много чего умела, но зачем напрягаться, когда есть мамка?
А мамка взяла и променяла её на, можно сказать, непонятно кого.
— Подожди, ты ещё узнаешь, какая сволочь Дериземля, и пацан недалеко ушел — такой же хам.
— Сволочнее тебя, точно никого нет — он ребенка больного не бросил!
И поехала-таки, упертая старая туда. Светка надеялась, что она быстро нагостится — за двумя мужиками ухаживать, это же не за ней одной. А мать где-то зависла, вот уже неделю как её не было и пришлось Светке в субботу убирать в квартире, везде, вот она бесилась. Мать на её тираду по телефону только и сказала:
— Когда надо, тогда и приеду!!
Слава встретил тещу на выходе из автобуса, укоризненно покачал головой, взяв её тяжеленные сумки:
— Зачем столько тащить?
— Что ты, Слава, это же все свое, хочу вас немного угостить.
Внук был в школе.
— Вот, Прасковья Сергеевна, располагайтесь, это моя комната, это Ивана, а Вам придется в зале ночевать.
. -Да мне, Слава, хоть в прихожке, лишь бы Ванечка был поблизости. И не навеличивай ты меня, зови вон как все-теть Паня, или Сергеевна — так проще. А то я пугаюсь, когда так официально-то!
— Хорошо, Сергеевна, я побежал, отпрашивался на два часа, вечером задержусь, вы тут с Иваном сами хозяйничайте, он придет в два — начале третьего.
Паня обошла квартиру — везде порядок, все убрано, нигде ничего не валяется, не то что у Светки. Пошла на кухню, в кастрюле имелся какой-то вермишелевый супец.
Она подумала-подумала, посмотрела, есть ли в морозилке мясо, и, засучив рукава, взялась за приготовление обеда-ужина.
Ванька ещё в подъезде учуял вкусные запахи, привычно вздохнул — у них такие запахи бывали только когда приезжала баба Галя, вот тогда у них с папкой был пир желудка. А так, они оба обходились полуфабрикатами и супчиками. Открыв дверь своей квартиры — обалдел, запахи-то были у них. Разделся, аккуратно убрал куртку и шапку в шкаф, заглянул на кухню, там раскрасневшаяся баб Паня вытаскивала противень с пирожками... и Ванька не выдержал — изменив давно заведенному распорядку — после школы сразу же переодеваться, зашел в кухню.
— Привет, баб!
— Ой, Ванечка!! Здравствуй, мальчик, а я вот тут похозяйничала немного.
— Ниче себе немного, я думал, слюнями подавлюсь! Баб, я ща переоденусь и приду помогу тебе, чего надо.
Ванька переоделся, а на кухне уже был накрыт стол.
— Ух ты! Баб Паня, ты волшебница, точно! Как вкууусно!
Ванька ел так, что трещало за ушами, а бабуля только вздыхала и подкладывала ему ещё.
— Хорош, баб, а то папке не достанется.
— Достанется, достанется, я же знаю, как мужики едят.
Ванька наелся, посидел, поговорил с баб Паней, пошел делать уроки, бабуля чего-то шебуршилась на кухне, не отвлекая его.
Потом Ванька долго учил её пользоваться своим старым телефоном, велел выбросить её убитый телефон.
— Таких уже ни у кого нету, ты чё?
К вечеру стали ждать папку — Ванька просветил баб Паню, что по вечерам они с папкой почти всегда ведут всякие разговоры про все, так началось ещё когда Ванька был совсем сопливый.
— Тогда я болел сильно, а чтобы не думать про боль, папка мне про все рассказывал, так и привыкли. Баб, ну чего ты опять реветь собралась?
— Ванечка, если б я знала...
— Хорош, не реви!! Ща папка придет, он будет морщиться, а он у меня такой один.
— Все, все, Ванечка, не буду!!
И застал Дериземля такую картину: Ванька на кухне, на столе пирожки и поллитровая чашка с чаем, размахивает руками что-то рассказывает бабуле, а та улыбается.
И теперь постоянно на столе ждал его вкусный ужин. Через пару дней отец и сын единогласно, посоветовавшись между собой, постановили — с бабулей так клево!