— Э-э-э, я все за ней перестирывал!
— Что конкретно??
— Халат вот, тапочки, полотенца, постельное.
Люду передернуло.
Подружка же решила выступить:
— Да ты, сука бесплодная, да мужик только со мной и узнал радости секса! — она наступала на Люду и вдруг испуганно завизжав, шарахнулась назад, хорошо приложившись боком об угол стола.
— Рэй, мальчик, проводи тетю на улицу!!
Кавказец, рыкнув, пошел на испугавшуюся Светку. — Лучше по-хорошему уйти, — появляясь в дверях, подтвердил Ной Нодарович, — собака шутить не будет!!
И пришлось подруге бочком-бочком бежать в прихожку, так вот, в халате и тапочках. Собачка, рыкнув и показав клыки, загнала её в лифт. Вот и бежала по холодной октябрьской хмари домой в халате и тапках.
— Рэй, сторожи!
Люда показала на Гену, сама шустро собрала все вещи мужа, залезла в стиральную машинку, выгребла оттуда все белье, засунула в большую сумку, тщательно проверила, чтобы ничего не забыть. Гена порывался что-то сказать, Люда не обращала внимания — у неё в голове только одна мысль билась:
— "Выдержать, не зареветь, не показать, что больно!"
Единственное, что она сказала ему:
— Прежде чем родить ребенка, пройдите обследование, первый мальчик страдает от эпилепсии, по её линии есть больные, вали, сюда приходить не смей!
И когда за ошарашенным и поникшим, так и не одевшимся мужем, закрылась дверь, у Люды подломились ноги.
Ной успел подхватить её и, осторожно приобняв, повел к дивану, усадил, оставил с ней Рэя, который умильно крутил хвостом и вылизывал лицо, а сам пошел к себе. Через несколько минут принес какой-то ароматный горячий напиток:
— Выпей, Людочка, это старинный грузинский рецепт чая с травами, ещё моя прабабушка делала так в минуты тоски и уныния.
Рэй успешно слизывал слезинки с её щек, и Люда уже не рыдала, а старалась отвернуться от шершавого языка-лопаты, слабо улыбнулась:
— Утешители вы мои хорошие! — Попробовала напиток. — Ной Нодарович, но ведь в нем есть спиртное!
— Вах, савсэм капэлк! — с грузинским акцентом сказал Ной. — Люда, поверь умудренному, битому жизнью мужику. Сейчас тебе кажется, мир рухнул, а когда успокоишься, придешь в себя, то осмотревшись, поймешь, что Господь вот этими неприятными, я бы сказал, мерзкими событиями, тебя от чего-то более плохого уберег. Ну, не приехала бы ты раньше, так и тянулась бы эта тягомотина, муж на шее,"заклятая подруга" всю жизнь тебе завидующая.
— Но чему, Ной Нодарович?
— Давай уже пусть ты будешь мне говорить просто — дядя Ной?
— Согласна! — кивнула Люда, обнимая такого славного Рэя.
— Люда, мой Рэй... он очень мало людей к себе подпускает, а любит и того меньше. Кроме меня обожает тебя и моего, как бы это помягче сказать, заср... сыночка — Гоги, а собачка моя ни разу в людях не ошиблась. Почему, думаешь, мы с твоим... кхе-кхе... не сошлись? Потому что Рэй сразу же насторожился, а тебя... вон, ковриком расстилается... Лучше раньше, чем позже узнать и увидеть пакостное нутро человека.
— Но, дядя Ной, мы же с детства знали, что будем вместе. Он Светку всегда терпеть не мог, презирал, меня от дружбы с ней отговаривал постоянно!
— Зависть, банальная зависть — страшная, неизлечимая болезнь, а эта твоя... завидовала тебе всегда. Неужели ты не поняла, что и муж твой ей не особо нужен, только чтобы тебе досадить.
— Но почему? Я же всегда с ней последним делилась?
— Вот, просто тебе не повезло дружить с неблагодарной, это сорт людей такой, они не умеют быть благодарными. Посуди сама — пока учились, ты была выгодна, в учебе помогала, родители твои вещи красивые присылали, ей перепадало, выросли... у неё как-бы сложилось удачно, муж-офицер, заграница, что ты со своим мужем-водителем, рядом с ней не стояла, как говорит молодежь? Ну, а дальше опять у неё невезение, а ты на приличной должности, при муже верном, ну как, скажи, удержаться и не подгадить?
— Но они же с Генкой терпеть друг друга не могли, откуда вдруг такая любовь?
— Это не любовь, это обикновенная похоть! Мужу твоему не дома надо было сидеть, а пахать, тогда бы не до сладких женщин было. Поверь мне, там все закончится очень плохо и быстро, и придет он проситься назад.
Люда, шмыгнув, помотала головой:
— Нет, возврата не будет, я брезгливая, я же всю оставшуюся жизнь буду помнить эту картину. Только вот... — Людины глаза наполнились слезами.
— Что, девочка, ты плачешь, не надо жалеть такое... дерьмо.
— Нет, я не об этом, ребенок без отца будет.
— Что? — потрясенно воскликнул Ной. За долгими душевными разговорами, что вели они с Людой, он узнал многое, особенно истовое, несбыточное желание Люды — родить.