— А папке чего?
— Папке пока носки, ты давай выбери какой джемпер ему связать, и я свяжу. Взяла рукоделье-то с собой.
— О, значит побольше недели проживешь?
— Ну если не выгонишь.
— Да ща, размечталась. Баб, так блинчиков хочется, и голубцов, и борща... - протянул хитренький внук.
— Мясо есть?
— А то, вчера с папкой прикупили все, ты не устала? А то давай я тебе чего помогу? Так вкусненького хочется.
— Ванечка! — бабуля взъерошила его вихры, — Ванечка! Ты мое счастье, пойдем!
И через сорок минут Ванечка кайфовал — наворачивая блинчики с мясом и творогом.
— Ммм, ба, я пока не женюсь, ты мне постоянно такие блинчики делай, а баба Галя приедет, научишься у неё борщ с галушками...
ГЛАВА 7
Слава с удивлением заметил, что его Ванька стал более мягким, уже не так выпускал колючки, а в один из вечеров, рассказывая что-то им обоим резко поперхнулся и замолчал..
— Пап, давай по спине стукну. Или вон воды попей, и чё там дальше было?
— А?? А, да... ну так вот... — Слава рассказывал одну из своих смешных историй, как они бегали в самоволку из училища, а сам изумлялся про себя... Ванька-его вреднючий, не терпящий телячьи нежности сын... сидел, привалившись к боку баб Пани, и даже не обращал внимания, что она бережно обнимает его.
Ванька сильно смеялся, а бабуля подтвердила, что стена училища, выходящая, так сказать, на зады, во многих местах была вся в черных разводах от сапог курсантов.
Ванька выдержал бой по телефону с бабой Галей, которая ругалась на них с папкой:
— Зачем вам нужна мать этой профуры??
— Баб Галь, я тебя сильно-сильно люблю, ты у меня самая что ни на есть центровая. А баб Паню... я... ну, жалею, ты бы её видела — маленькая, зашуганная... Это ты у меня любого опарафинишь, а эта — её надо защищать, она такая добрая, я не знаю, как тебе пояснить, но с ней тепло.
— Ага, ещё скажи, мамочку потом пожалеешь, когда увидишь, или эта баб Паня начнет про неё говорить, вот ведь мать родная и всякое такое? — разорялась баб Галя.
— Ты чё? Совсем? Видел я эту тетку уже, вон к Горбылям на Восьмое марта ездили. Ты чё думаешь, я ваще без мозгов? Да она же потасканная вся, профура, кароче. Неее, баб, ты меня плохо знаешь!! Я ту тетку малость обос... обгадил, она убежала. А чё? "Как ты с матерью разговаривашь?" — передразнил он Светку. — Нашлась мать, как же, видал я такую мать!! — разошелся внук.
— Ванька, прекрати нервничать!! — тут же испугалась Галя.
— Да на фига мне нервничать? Я, баб, ща как кот соседский, дядь Петин, стал — толстый и ленивый.
— Это как это — ленивый? Ты что, на бабку пришлую сел и ножки свесил?? Да я приеду, я...
— Баб, не кипиши, я просто обжираюсь ща, а потом тихий час себе устраиваю. Ты чё, думаешь, у твоего Славы Дериземли ничё не делать прокатит? Ага, как же, мы как делали все сами, так и делаем, баб Паня только на кухне шуршит, мы с папкой про супы из пакетов забыли, наконец-то. Не баб, — глубокомысленно выдал её внук, — женщина в доме — это хорошо, в смысле пожрать. А ещё я так по твоему борщу с галушками соскучился...
— Хитрованец ты, Ванька.
— Весь в тебя! Баб, я прежде чем баб Паню увидеть, письма её читал... там одни слезы, а эта... тетка которая, даже адреса ей неправильные дала. Баб, ты бы с ней подружилась, а? Я ведь у вас — один, чё уж делить-то? Ты у меня всегда — номер один, две бабули — это круто, она вон помолодела даже возле нас.
— Ладно, адвокат. Приеду сама посмотрю, шо там за баба Паня.
— Баб, а чё там насчет невесты для папки, не подыскиваете с кумою?
— Иди ты, Ванька, хоть заподыскивай — комиссия в лице Ивана Вячеславовича забракует.
— Да, Иван Вячеславович, он такой, противненький! — подтвердил внук.
— Вань, а может, и на самом деле, приглядишься к Оксанке Ковальчуковой. А? Усем ведь девка хороша.
— Ба, хи-хи, мне жениться ещё рано!
— Не прикидывайся дурее, чем есть!
— Баб, да помню я эту Оксанку — орет на всю улицу всегда, а ещё меня огрызком обзывала. Славка твой наше сватовство пошлет далеко!
— От, народила капризных, что сын, что внук!!
— Не, мы не капризные, мы осмотрительные!
— Ой, Ванька, так скучаю за тобой!!
— Скучает она, как же, стопитьсят раз звали, как же, все курей-порося бросить не может, ни разу не приехала.
— Что я у той Москве делать буду, ни хозяйства, ни кума з кумою.
— Во-во, — заворчал внук. — Кум з кумою дороже меня!!
— Ой, Ванечка, у мэне ж порося ореть!! — заюлила баб Галя.
— Знаю я, какое порося, — Ганна во двор заходить! Иди уже, целую! Пока!