— Был, да сплыл, — опечалилась Тома, — идиота кусок какой-то! Променять девочку на эту рыжую шалаву..
— Ну-ка, поподробнее? — встрепенулась Клавдия, молча выслушала:
— О, значит, как? Сладкого захотелось? Да, дала я маху, рано уехала. Надо было поприглядывать за ними. А с другой стороны — пока Людка сама себе шишки не набила, не поняла бы, что за тварь — подружка эта. Мы же никого не слышим, сами с усами.
— Про меня, бабуль, речь? — спросила вышедшая из дома внучка.
— Ну, а про кого ещё? Я тебе все годы учебы ненавязчиво намекала — присмотрись к подружке, присмотрись — не такая уж она и лучшая, и надежная.
— Если бы молодость знала, — усмехнулась Люда, — все, баб, познается, на собственном опыте.
— Тома, — шумнул Ной, — ты мне тут не подержишь планку?
— Да, иду!
А бабуля сказала кратко:
— Колись!
— Про что, баб?
— А про все!
Люда вполне спокойно поведала, как случайно увидела "любовь" на кухонном столе, как орала Светка, как мямлил муженек, как помогал Ной, как плакала Тома, какие у неё сейчас замечательные, нашедшиеся после стольких лет одноклашки, рассказала про Славу с Иваном, про работу, про деток.
— Так! Что хочу сказать? Этот мозгляк одно единственное сумел в жизни сделать хорошо — детишек! То что они Стасовы — бальзам на рану. Детки замечательные, смотрю в такой компании — два шикарных деда и две бабули, они вырастут нормальными! Ты с одной стороны разочаровала — это ж надо, столько лет гадинку возле себя держать, сама же говоришь, муж её когда ещё тебя предупредил, что завистливая, что жаба её душит. Порадовала, что не стала трагедию устраивать, подумаешь, такого мужа лишилась. Томка, да — тетка сильная, а этот... имено что — теплый. Как хорошо, что квартиру делить не выгорело — деткам есть где жить и расти. И тебе без такой гири на ногах жить легче. Одно плохо, ты мне, зараза мелкая, совсем ничего не говорила!
— Все хорошо, бабуль, все нормально!
— Я бы в момент их построила — эту стервозу и Генашку. Да Бог с ними, награда, как говорится, всегда своего героя отыщет. Так, значит, одно тебе скажу — малышня подрастет, будут с весны до осени у меня с Пашкой и Маринкой жить — море, фрукты, все как положено.
— Баб, но ты ведь уже не девочка...
— Я завтра наведаюсь, гардеробчик твой проверю, наверняка одни нейтральные цвета и строгие костюмчики. Ох, Людка, ты вся в Пашку, такая же зануда. Пашка, правда, сейчас, на пенсии, малость размяк. И то, если бы не внуки, так бы и был — засушенный. Но Таечка, скажу я тебе — это я в миниатюре.
— Да ладно, смотри, за полдня определила!
— Спорим? — азартно протянула руку бабуля.
— Нее, с тобой спорить!.. — засмеялась Люда. — Ты ж хитрюга та ещё, да и щелбаны твои до сих пор помню! — Люда инстинктивно потерла лоб.
— Ааа, ссы... боишься, когда страшно?
— Баб, ты не меняешься. Я если к тебе малышей отправлю, потом будет катастрофа.
— Да ладно, ты со мной росла — вон какая спокойная.
— Сама же говоришь — в Пашку.
— А у нас сейчас есть Тасечка — чистая я, а Егорушка — это Пашка плюс ты.
— Баб, ну почему ты так твердо уверена, они же совсем маленькие?
— Вот посмотришь, я помру, не доживу, а так и будет — достаточно было увидеть, как эта малявка глазки всем мужикам строит, а малыш уже сейчас ответственный, постоянно за ней присматривает.
— Да, и хулиганят вместе, хорошо Рэй бдит, сколько он катастроф уже предотвратил, падений — не счесть.
— Да, пес — великолепный, только вот кормежки эти надо прекращать, собака — это все-таки опасно. Займусь я этим.
— Да проще Рэю объяснить, он мальчик умный, быстро поймет, а они его обожают и слушаются. Вот рыкнет он негромко, если что не так — Егорка сразу останавливается. А эта малявка все равно не слушается — лезет, тогда уже Рэй аккуратно ухватывает её за одежду и просто относит подальше. Мы подозреваем, это она специально так делает... как же — собакин её несет.
— Наш человек! Одноклашки твои... почти всех помню, Шляпа удивил, Шихарь тоже, Вовка Волков все такой же?
— Да, он баб... - у Люды зазвонил телефон. — О, легок на помине!