Приехали к Шихареву в ресторан, он церемонно раскланялся с бабулей, она оглядела его со всех сторон:
— Хорош, вот теперь тебя Сашенькой и звать-то неловко!!
Шихарь только улыбался, а потом, мельком взглянул на Ольгу и Люду...
— Людок, какая ты... красавица. Я как впервые тебя увидел!!
— Во! — Подняла кверху палец баба Клава. — Это уже мужской взгляд со стороны. Саш, как тебе такая внучка?
— Супер, теть Клава!! Не ожидал, ну, Стасова и Стасова. А сейчас — глаз не оторвать!!
— Саш, не смущай.
— Не, правда, как одежда меняет человека! Люд, тебе оказывается очень идут яркие, броские цвета. Теть Клава, ты молодчина!! Или надо на Вы теперь называть Вас?
— Сашка, а по шее не хочешь? Кому-кому, а вам с Волковым такое разрешено.
Сашка засмеялся:
— Да уж, нас так усиленно кормили, Вовку, чтоб поправился — меня, чтобы подрос. Так и вышло, но Волков любитель был да и остался таким — покушать, вот у него перебор случился в виде живота. А я как бы ничего?
— Очень даже ничего, эх, мне лет десяток с плеч долой, в омут, в омут с головой! — повела плечиком бабуля.
Сашка, приобняв её, повел к столику у окна, официанты, стоящие неподалеку, удивленно смотрели на своего всегда серьезного босса, который задорно смеялся, а яркая, шустрая, как какая-то экзотическая птичка-старушка запросто называла его Сашкой. К концу полдника в зал влетел весь какой-то растрепанный Волков, очумело огляделся, что-то спросил у официанта. Тот кивнул в сторону окна, и Волков понесся к ним.
— О, сейчас стулья сшибать начнет! — сказал Шихарь. Вовка подойдя к столу как-то растерянно сказал:
— Ребят, у меня сын родился, Арсюшка!
Все повскакивали, начали тискать, поздравлять его, а он как-то неверяще смотрел на всех: — Я чё-то в себя никак не приду!! Даже радоваться не могу. Меня как дубиной по голове офигачили, я — и папка? Боюсь, ну какой из меня папка?? Дочку-то уже большую, невесту заимел, а тут три кило веса...
Шихарь посмеивался:
— Ничего, опыт — дело наживное, да и у тебя три девки имеется, небось, только к году и на руки возьмешь.
— Не, я мужика с первой минуты должен сам воспитывать! — очень серьезно ответил Вовка.
— Вов, страшно первые дней десять, а потом все само-собой получаться начнет. Наташка как себя чувствует?
— А? Ща!
— Набрал номер, дождался ответа и расплылся:
— Натусик, солнышко мое, как вы там? Я? Не не пью, ты чё? Не, я у Шихаря в ресторане, да не, я пока ещё в ум не вошел, ты ж в первых числах обещала, июля, а сама вон перепугала меня до смерти, я думал, сердце остановится, пока ты там рожала. Быстро? Ни фига себе — быстро, я кил пять скинул, ожидаючи. Да не, девки наши тут и теть Клава... вон телефон у меня отбирает.
Бабуля, а потом девчонки поздравили Луговую с сыночком, долго говорить не стали.
— Выпишешься, тогда и пообщаемся.
Раевская боялась, она очень боялась нечаянно встретиться с бабушкой Стасовой. Помнила, как умеет эта шустрая тетка опускать ниже плинтуса, вот и ходила, как говорится, оглядываясь.
Мамка на удивление была вот уже вторую неделю дома, но вместо привычных сериалов и разговоров с соседками усиленно занималась заготовками-замораживала ягоды, варила варенье, сушила какие-то травки, куда-то ходила за ними... Изменилась полностью, не было уже той покорной, безответной мамки, была совсем чужая тетка. Светка краем уха услышала, как она разговаривала по телефону:
— А ты что? Правда, ой, как я рада! Приедешь? Скоро? Из-за щенка? А я? Хорошо, Ванечка, я, конечно же бу... - оглянувшись и увидев её, мамка пошла в свою комнату и плотно прикрыла дверь.
Светке стало так обидно — родную дочь не воспринимать совсем.
А тут ещё вечером, возвращаясь со свидания, делового, около десяти уже, вспомнила, что у неё дома совсем ничего нет поесть, мать полностью, как говорится — посадила её на свои лепешки. Сейчас-то она сытая, а утром... хоть йогурта прикупить с булочкой какой.
Светка зашла в Центральный гастроном. Перед закрытием там народу совсем и не было, только болтались у витрин несколько ярко накрашенных и вызывающе одетых девиц. Светка выбрала йогурты, шоколадку, подошла завесить сыру, у витрины стояла такая гренадерского росту девица — со спины, если бы не юбка, можно подумать — мужик стоит. Светка ждала пока завесят сыр, колбаску, эта мужиковатая отошла, а продавщица негромко сказала подошедшей другой: