Ной частенько оставался у Стасовых, внуки не отпускали, да и собакин с большой неохотой уходил от них, как уйти когда тебя, приговаривая: "Лей, моя!" изо всех силенок обнимают и нацеловывают, а потом радостно заливаются смехом, когда "Моя Лей" осторожно лижет своим языком щеку.
Впервые в жизни Антонов так дергался, даже тогда, когда он с заклеенной пластырем, рассеченной во время схватки, бровью, смахивая кровь с лица, боролся с наседающим на него соперником и сумел-таки вырвать победу, даже тогда ему было легче...
Сейчас же он боялся, как отнесется к его подарку Люда — Люсенька, так мысленно называл он эту так неожиданно появившуюся в его жизни женщину.
Он тщательно выбирал цветы для всех женщин, а сейчас у него образовалось их сразу шесть, именно тех, кому он искренне и от души хотел подарить цветы. Танюха и крестница — это в порядке вещей, а вот Люсины мать и свекровь, и маленькая кокетка Тасенька... тут ему хотелось угодить, как никогда.
Для Люды была приготовлена красивая корзинка из соломки, в неё его стародавняя знакомая, умеющая красиво оформлять подарки, Галюня Куколева, красиво уложила эксклюзивные наборы чая и кофе, бутылку 'Кьянти', оставшееся место в корзинке было засыпано смесью конфет, конечно же, самых лучших и конверт, в котором лежали билеты на концерт хора Сретенского монастыря. Ещё были два букета, один из живых цветов, второй из конфет. Он хотел было положить туда коробочку с тоненькой цепочкой белого золота и подвеской с её знаком Зодиака, но Танюха отговорила, чтобы не гнал коней.
Матери и свекрови — он здорово удивился, что, несмотря на развод, свекровь не отходит от малышей, в отличие от бывшего мужа, который, как он уже знал, совсем не поддерживает никаких отношений с бывшей женой. С одной стороны такое радовало, а с другой — заставляло задуматься...
Юрка не поленился, аккуратно навел справки на предмет отца малышей. Мало ли, объявится какой-нибудь и предъявит права на этих славных деток, которые сразу влезли в его душу. Но кроме этого... бывшего, никого не было на горизонте, да и Антонов, прикинув по срокам, не сомневался — дети от мужа, который почему-то не озадачился в свое время. Если это так, то ему, Юрке, опасаться нечего, бывший женился, значит претензий не будет точно.
Видел Юрка его, этого Геннадия... век бы совсем не видеть. Но поразился-его Люсенька (тьфу, тьфу, не сглазить бы!!) и этот белобрысый ну никак не получались парой. Не дотягивал он до своей такой славной женщины, она была на голову выше его по всему, ну как бы вот на одной ноге надета изящная женская туфелька, а на второй шлепанец.
Он, вспомнив Ленькину тещу, засмеялся в голос. Теща жила в районе и частенько приезжала их навестить, а поскольку ноги больные, зимой носила боты в народе называемые 'прощай молодость'. У Леньки тоже такие стояли в прихожке — в сарай сходить, снег почистить.
Вот в очередной приезд тещи и вышла конфузия. Лебедевы и Юрка до сих пор ржали как ненормальные, вспоминая эти боты.
Засиделись тогда, заговорились, встренулись, по выражению Ленькиной тещи, когда время было в обрез, до отхода автобуса, — следующий по случаю зимнего времени отправлялся через три часа. Шустро подхватились и почти бегом рванули на автостанцию, успели, а вечером Ленька собрался погулять с собакой и очень долго не мог врубиться, почему один бот упорно не налазит. А теща, когда ей позвонила дочка, растерянно сказала:
— А я и не заметила!!
Тридцать девятый и сорок третий размеры, почти рядом.
А дамам Людиным он купил орхидеи в горшках, необычных расцветок, ездил за ними на ВДНХ в какой-то специальный магазин. Малышке, он заставил Танюху расспросить у Люды, что ей нравится, оказалось любит ребенок маленькие цветочки — букет сиреневых крокусов — и по какой-то своей прабабушке Клаве, ещё и наряжаться тоже. Опять же с Танюхой выбрали для всех троих мелких по джинсовому комбинезончику. С разными вышивками на коленках и нагруднике, что ли. Девчушками цветочки-бабочки, а Егорке, хоть и не его праздник, но близнецы же — с машинками.
— Тань, как лучше сделать-то? На работу седьмого подъехать или же восьмого к дому?
— Юрка, да ты боишься?
— Как в детстве говорили, Тань, — я не трус, но я боюсь.
— Давай восьмого поедем к ним, так и быть, оставим Лебедя ненадолго. Не дрейфь, все будет нормально.
Люда седьмого немножко удивилась, что такой внимательный Антонов так и не объявился, но мало ли, наскучили ему эти показушные игры??