– Нет! – Я пытаюсь встать, но она дергает меня за раненое плечо и тянет назад. Я вскрикиваю от жгучей боли.
– Знаешь, – произносит она непринужденным тоном, – почти то же самое сказал мне Никки ранее. Ой, простите, Витте. Он выразился примерно так же. Но с другой стороны, ведь это он сделал тебя тем, кто ты есть, не так ли, Кейн? Слепил из тебя человека, который считает себя достойным моей дочери.
– Я никогда так не думал! – рявкает он. – Что вы сделали с Витте?
Я даже не представляла, что можно испытывать такой страх, но, если эта женщина в состоянии справиться с грозным дворецким, ни у кого из нас нет ни единого шанса выжить.
– Что пожелала, то и сделала, – мурлычет она, – и он наслаждался каждой секундой.
Кейн поднимается на ноги и, кажется, становится еще больше, его мышцы напрягаются от ярости.
– Почему вам недостаточно убить меня? Зачем преследовать мою семью? Моих друзей? Они не имеют никакого отношения ко всему этому.
Я больше не вижу ее лица, но ее голос становится резким, как бритва:
– Моя дочь развязала вендетту, которая стоила мне дюжины ценных людей. Я бы сказала, что ты должен мне несколько тел.
– Ты ненавидишь и ее тоже?
– Она – мой ребенок. Я выносила ее и выкормила грудью. Вся моя любовь направлена на нее. А из-за тебя она отвернулась от всего, что когда-либо любила, и от всех, кто ее любил. Я хочу знать, почему.
– Вы знаете почему, – парирует Кейн. – Но вам этого не понять.
Осознание того, что мы имеем дело с матерью Лили, сродни сердечному приступу. Грудь сжимается, пока перед глазами не появляются пятна. Тот факт, что мой сын так быстро смирился с тем, что покойная мать его жены, очевидно, не умерла, усиливает мою тревогу еще больше. И все же я с трудом могу думать о последствиях, мое внимание сосредоточено на Дариусе, чьи отчаянные крики слабеют с каждой секундой. Сидеть и наблюдать, как сын умирает у меня на глазах, не имея возможности ему помочь, – самая изощренная пытка.
– Кейн, не ной, – усмехается она. – Из-за этого мне только труднее видеть твою привлекательность, даже с обнаженной грудью. Убеди меня, что ты стоишь всего, что произошло из-за тебя.
Он снова опускается на колени рядом с Дариусом, но обращается к ней:
– Ты едва не убила ее, когда она попала в аварию.
– Досадная оплошность человека, который уже мертв. А теперь вставай, – приказывает она ему, отходя от меня. – Ты откроешь сейф.
Я чувствую прилив надежды. Больше времени. Переход из одной комнаты в другую. Там у Кейна может появиться возможность одержать верх.
Он сердито оглядывается на нее через плечо. Затем смотрит ей за спину, еще сильнее стискивая зубы. Я видела, как моему сыну легко удается запугать других, но я никогда не видела у него такого убийственного взгляда.
Я порываюсь подойти к Дариусу, но рука на моем плече останавливает меня. Я оборачиваюсь на того, кто стоит позади меня, и вижу одну из служанок Кейна. Как там ее имя?
Мать Лили протягивает ей пистолет.
– Не ожидал от тебя такого, Би, – говорит мой сын, поднимаясь на ноги. Голым торсом он демонстрирует неоспоримую силу. У матери Лили не было бы ни единого шанса, если бы он смог добраться до нее.
– У нее мой брат, – тихо объясняет Би.
Невидимые стены сужаются вокруг нас. С каждым произнесенным словом мать Лили все больше напоминает чудовище. Я начинаю терять последнюю надежду, которая у меня была. Смерть кажется неизбежной. Но я не готова. Я не сказала всего, что хотела, и не сделала всего, что могла. Умереть, подведя всех своих детей, было бы самым страшным адом.
– Ты могла сказать мне, – говорит Кейн девушке. – Я бы тебе помог.
– Уже слишком поздно, – отмахивается мать Лили. – Давай пошевеливайся.
– Я не стану открывать сейф. – Тон моего сына слишком беспечен.
Невероятно, но мой пульс учащается. Успокаиваясь, Кейн становится лишь опаснее. Перемена в его поведении внушает страх, но в нем есть что-то безопасное. Напряжение в его теле и взгляде исчезает, но угроза, наоборот, становится более реальной.
– Я могу убить тебя, – равнодушно предлагает она, – и отрезать большой палец, чтобы открыть сейф.
– Да ради бога.
– Прекратите! – Я вырываюсь, вскакиваю на ноги и, спотыкаясь, подбегаю к Дариусу, опускаясь рядом с ним на колени. Он весь в поту и держится за живот, но кровь просачивается сквозь черную футболку Кейна. Я срываю с плеч шелковый шарф и прижимаю к его рукам. – Кейн, дай ей то, что она хочет!
– Все, что она хочет, – это убить меня. Возможно, ей также нужны деньги, но если бы дело было только в них, она могла бы забрать их в любое время. Арасели научилась у тебя хитростям этого ремесла. Верно, Стефани? Или она лучше тебя?