Я подхожу к ней и обнимаю на прощание.
– Увидимся через несколько часов.
Она удаляется по улице – прелестная фигурка в темно-сером, с короткими упругими кудряшками шоколадного цвета.
Затем я поворачиваюсь к тебе:
– У тебя есть какие-нибудь планы до ужина?
Ты открываешь мне пассажирскую дверь и протягиваешь руку.
– Мы могли бы еще раз обсудить работу в Барселоне.
– Могли бы, – соглашаюсь я, скользя на сиденье. – Нельзя быть слишком подготовленным к захвату.
Через неделю после того, как похоронили мою мать в море, мы прочесали квартиру Даники и нашли в мусорном ведре на кухне счет за коммунальные услуги с другим адресом и именем. Это была квартира, в которой на самом деле жила моя мать. Там я обнаружила свои фотографии в рамках, от младенческих до совсем недавних. Я нашла одежду и украшения, личные вещи, которые отражали ее истинную сущность. Отличные вещи, которые я всегда буду хранить и которыми дорожу.
Еще мы нашли записную книжку с закодированной информацией, и я знала, как ее расшифровать, что позволило разоблачить всю сеть Вэла и дало нам новые цели. Мы нашли фотографию мамы в молодости, на которой она держалась за руки с парнем. Обоим на вид чуть за двадцать. Снимок был примечателен тем, что это единственная ее фотография с мужчиной.
С учетом всей остальной информации, которую собрали из ее вещей, мы надеемся найти его. Он ее брат? Друг? Мой отец? Он виноват в искалеченном сознании моей матери? Из намеков мамы, которые она делала на протяжении многих лет, я знаю, что такой мужчина существует. Была ли она в здравом уме до их встречи? Я не знаю. Некоторые женщины со временем становятся сильнее после пережитого жестокого насилия, например Алия. А другие навсегда остаются сломленными, как моя мать.
Ты закрываешь мою дверцу и обходишь машину спереди. Когда ты усаживаешься на водительское сиденье, я счастливо вздыхаю, потому что рада просто быть рядом с тобой.
– В Испании сейчас восемь часов, – отмечаешь ты. – Мы могли бы позвонить команде и узнать, как там дела.
– Да, и это тоже.
Рохелио, Сальма, Това и Лейси работают с испанской командой, занимаясь подготовительной работой. Я смирилась с тем фактом, что они намерены ликвидировать организацию Вэла.
И ты тоже. Или, я бы сказала, ты предан мне и защищаешь других от таких подлых личностей, как моя мать. Встреча с ней открыла тебе глаза на безнравственность, которая существует в мире и каждый день влияет на жизни невинных людей.
Я переживала, что твое участие в этой деятельности изменит тебя. Я всегда хотела отделить эту часть своей жизни, но ты не позволил. Ты настоял, чтобы мы работали вместе. Я наблюдала, как ты погружаешься в нашу новую совместную жизнь, становишься сильным и надежным, как гигантский дуб, и пускаешь корни. Я по-прежнему не допускаю тебя ко всему, что касается убийств, но организация, координация, содействие… Не говоря уже о том, что твое обаяние и харизма не раз облегчали работу. Ты стал бесценным членом команды. Мы партнеры во всех отношениях, как две половинки единого целого.
Ты бросаешь на меня взгляд, нажимая на кнопку зажигания, и мощный двигатель с ревом оживает.
– Похоже, ты не хочешь ни того, ни другого.
Я поворачиваюсь к тебе и приспускаю солнцезащитные очки, чтобы ты мог видеть мои глаза.
– Я бы предпочла заняться тобой.
Ты выгибаешь бровь и одариваешь меня медленной, сексуальной улыбкой.
Витте
– Как три недели могут пролететь так быстро, если ничего не делаешь? – спрашивает Кэтрин, когда мы прогуливаемся по пляжу с аквамариновой водой и розовым песком.
Мы собирались провести здесь отпуск в прошлом году, но в итоге остались в ее квартире. Я заботился о ней, пока она была в безутешном горе.
Я глубоко вдыхаю соленый морской воздух и улыбаюсь.
– Я приму это как комплимент. Должно быть, я не слишком тебе наскучил.
Смеясь, она поворачивает ко мне голову, и ее прекрасные золотисто-рыжие волосы падают на лицо. Она потрясающе красивая молодая женщина, вобравшая в себя все лучшее от своей матери и от меня. У нее мои глаза, и я сожалею, что они затуманены грустью. Она держится молодцом во время нашего отпуска, но я знаю, что убийство ее парня Кристиана, которого она любила, остается для нее тяжелым испытанием.
Она оплакивает человека, который был ненастоящим: внимательного финансиста с отличным чувством юмора и любившим всех животных без исключения. Она думает, что со временем они поженились бы и он стал бы отцом ее детей.
На самом деле он был бандитом и часто пользовался своей привлекательной внешностью и обаянием, чтобы заманивать женщин в опасные ситуации, где их могли похитить и продать в рабство. У него был длинный список обвинений, и его разыскивал Интерпол. Моя дочь – единственный человек на земле, которому небезразлично, что он больше не дышит, и я чувствую вину за то, что причинил ей эту боль.