Правда в том, что ты – сильная женщина, в которую было довольно легко влюбиться. Когда ты хотела, то могла очаровывать любого. Ты могла быть веселой, остроумной и ласковой. Но в глубине души ты не очень-то любила себя и прикладывала огромные усилия, чтобы я тоже не любил тебя. У тебя всегда была наготове какая-нибудь острота, подобно складному ножу, которым ты умела пользоваться с хирургической точностью. Держать людей на определенном расстоянии было удобно, но со мной это не сработало. Блин, это постоянно выводило меня из себя, но не могло отпугнуть.
Я медленно, с трудом передвигал ноги, как будто нес на плечах тяжелую ношу. Я оттягивал неизбежное осознание, что не знаю, когда увижу тебя снова и как мне этого добиться. Возможно, ты забыла в доме что-нибудь, что дало бы мне подсказку.
Как мне жить в этом бесконечном ожидании? Я уже наполовину обезумел.
Затем я услышал музыку. Луи Армстронг. Его характерный хрипловатый голос сливался с меланхоличным джазом.
Я обогнул дом и увидел тебя.
Откинувшись на спинку садового кресла, ты зажала между изящных пальцев сигарету, и медленная струйка дыма вырывалась из твоих поджатых губ. Твои ногти были покрашены в любимый красный, темные волосы собраны на затылке в гладкий пучок, а уши украшены серьгами-кольцами, инкрустированными бриллиантами.
Однажды я мог бы стать для тебя тем же, кем Ричард Бертон был для Элизабет Тейлор. Я осыпал бы тебя самыми драгоценными украшениями, редчайшими из редких – под стать тебе.
На твоем лице не было косметики, лишь красный бальзам для губ – тонкий слой полупрозрачного цвета, позволявший видеть твои губы. Тебе даже это было не нужно. У тебя лицо ангела, которое не нуждалось в каких-либо косметических средствах.
Больше всего ты мне нравилась именно такой: непринужденной и спокойной. В такие моменты легче было представить нас настоящей парой. Конечно, я сидел бы рядом с тобой, а ты прижималась ко мне, свернувшись калачиком. Я прикасался бы к тебе: накручивал твои блестящие волосы на пальцы, массировал твою шею, гладил твою руку.
Господи, во всем этом не было ничего сексуального, но я все равно почувствовал, как во мне медленно закипает желание. Ты возбуждала меня одним своим дыханием.
Я наклонился и положил руки на колени, испытывая головокружительное облегчение от того, что нашел тебя. Наконец-то ничто не стояло у меня на пути.
Слеза упала на брусчатку, как капля дождя, затем другая. Я знал, что страх потерять тебя переплетался с моим прошлым, с тем, что я всегда чувствовал себя брошенным ничтожеством, и эта связь душила меня, как змея душит свою жертву. Но я также доверял своим инстинктам. Без тебя моя дальнейшая жизнь потеряла бы смысл, я бы никогда не стал прежним, и у меня никогда не было бы такого же шанса на счастье.
– Ты бежал всю дорогу из Бронкса? – небрежно спросила ты, не отрывая взгляда от волн, ласкающих берег. Подобно сирене из древних мифов, ты манила меня, чтобы я разбился о каменные стены, которые ты воздвигла вокруг себя. И хотя я уже был измучен месяцами твоего непреодолимого сопротивления, я мог бы выдержать еще больше и страдал бы, если бы это было необходимо.
Мое сердце бешено колотилось, пока ты расслабившись сидела всего в нескольких футах, как будто не ты вырвала мою душу, превратив в призрака.
– Я бы так и сделал, – натянуто ответил я. – Сделал бы все, чтобы добраться до тебя. Но, похоже, я мог упустить тебя, если бы не поторопился.
Ты снова затянулась сигаретой.
– Я должна была уехать сегодня утром. Потом сказала себе, что дам тебе сутки, чтобы меня найти. Если Вселенная хотела, чтобы мы были вместе, ты бы появился. Если нет, то тебя бы здесь не было.
В отличие от тебя я не верил во весь этот духовный бред и предначертанное судьбой. Но я верил, что ты была создана для королей, и я был рожден стать твоим королем.
– Лили, Вселенная всегда хотела, чтобы мы были вместе. Зачем прекращать бороться с ней сейчас?
– Потому что я эгоистка, не умеющая себя контролировать, когда дело касается тебя.
Ты повернула ко мне голову, выпустив струйку дыма из уголка рта, и затушила сигарету. Ты поднялась на ноги с кошачьей грацией и повернулась ко мне лицом. На тебе было что-то вроде шелкового комбинезона, черного с золотой вышивкой, завязанного на плечах, а ногти на босых ногах покрывал ярко-красный лак.
Прежде чем ты закрыла глаза, я заметил в них яркую вспышку ответного желания, проблеск мучительного, гложущего голода. Видеть этот взгляд, знать, что ты испытываешь ту же потребность и желание, было мукой.