– У меня нет слов.
– Тем не менее, – продолжает он, – брак Кейна, возможно, и не мое дело, но «Бахаран-фарма» меня касается. Наличие дополнительного голоса в пользу большинства – это нельзя упускать из виду. Именно поэтому я собираюсь подать прошение о вступлении в правление.
Мне требуется какое-то время, чтобы собраться с мыслями. Я совершенно не понимаю его логики.
– Ну, это… это отличная новость.
– Я рад, что вы все еще так думаете.
В течение многих лет я считала, что деловая хватка Райана будет огромным преимуществом для «Бахаран-фарма». Тем не менее я понимала, что «ЛанКорп» была его основной сферой деятельности.
– Я начну обсуждать это с другими…
– Я уже со всеми поговорил, – перебивает он. – Остались только вы и Кейн, мы с ним обедаем после нашей с вами встречи. И я ему сообщу о своем намерении.
– Сообщишь, – удивленно повторяю я. Упреждающие корпоративные маневры никогда не были хорошим предзнаменованием. – Как будто его согласие не обязательно.
– С чего бы ему возражать? – парирует он. – И вам? Вы оба раньше просили меня занять место в совете директоров, так что не было причин ожидать какого-либо неодобрения. У вас есть возражения сейчас?
Мое дыхание учащается вместе с сердцебиением. В мгновение ока невозмутимый парень превращается в расчетливого бизнесмена. Добродушных часто недооценивают. Никогда раньше я так не ошибалась в Райане. «ЛанКорп» не достигла бы таких успехов, если бы за его вежливостью не скрывался жесткий руководитель. Я просто никогда не думала, что у него может быть причина для конфликта со мной.
Я вопросительно приподнимаю бровь, отвечая на его вызов. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что Лили каким-то образом настроила его против меня. Что она могла сказать? Рассказала ли она ему о моих делах в Сиэтле? Или это просто уловка, чтобы сблизиться с ней? Возможно, он не может признаться в этом желании. Может, единственный способ добиться ее, который он может себе позволить, – это сохранять профессионализм. Или, учитывая, что он женат, это единственный возможный способ.
Оттолкнувшись ногой, я разворачиваю кресло и любуюсь панорамой, которая только недавно казалась ему такой захватывающей. Его неприязнь к Гидеону Кроссу хорошо известна; об этом говорится в каждом новостном сюжете, посвященном Райану. Я думала, что партнерство «ЕКРА плюс» с «Кросс Индастриз» подтолкнет его войти в совет директоров, но оно не стало достаточно веской причиной, и он отказался. Меня очень беспокоит тот факт, что доля Лили в «Бахаран-фарма» значит для Райана больше, чем его пресловутая вражда.
Возможно, теперь, когда Райан впервые увиделся с ней после их разрыва, он не так уж и рад, что Кейн отбил у него Лили. «Бахаран-фарма» – это способ причинить боль им обоим.
Черт побери. Мотивы Райана теперь так же неясны, как и у Лили.
– Нет, конечно, никаких возражений, – заверяю я его, опуская ногу на пол, чтобы остановить вращение. – Я в буквальном смысле кружусь от восторга.
Улыбка на губах не достигает его глаз.
И у меня появляется еще одна проблема вдобавок к уже имеющимся.
13
Лили
– Ты сияешь.
Мне всегда нравился звук твоего голоса. Он завораживает меня, будто танцующая кобра перед зрителем. Я знаю, что нельзя растворяться в твоих словах, так как потом последует нападение: клыки вонзятся в уязвимую плоть, в крови мигом окажется жгучий яд. Я знаю и все же люблю…
Ветер завывает с той же яростью, которую я ощущаю внутри себя, он бушует, отбрасывает волосы на лицо и вызывет слезы, которые сливаются с дождем. За бортом бушует море, но ты кажешься сильной и грациозной посреди этого шторма, в то время как мои ладони кровоточат от того, как крепко я цепляюсь за канаты, чтобы сохранить равновесие.
– Хотела бы я, чтобы это сияние было результатом личного триумфа, – продолжаешь ты, – но нет. Ты сияешь, потому что мужчина признался тебе в любви, и ты позволила ему кончать в тебя, когда он захочет. Я растила тебя для большего.
– Ты меня совсем не воспитывала, – возражаю я, дрожа всем телом, когда колючий ветер пробирает меня до костей.
По правде говоря, я уже несколько дней не могу избавиться от леденящего душу холода. С того момента, как поняла, что ты приказала убить человека, которого я люблю. Если бы не чересчур бдительное наблюдение Рохелио, Кейн был бы уже мертв. Я не могу позволить тебе повторить попытку. Спокойно наблюдать, как мой любимый проводит свой день, блаженно счастливый и не подозревающий, что ты хотела перерезать ему горло средь бела дня, – это слишком невыносимо. Я не могу есть. Не могу спать. Страх – это все, что я чувствую.