Кажется, проходит целая вечность, прежде чем раздается стук в дверь. Не дожидаясь моего ответа, в кабинет входит Рохелио, как всегда высокомерный. Костюмы, которые он носит на работе, делают его непримечательным и потому скрывают опасную сущность. Это хитроумная маскировка, которую я разгадала только недавно.
Он ухмыляется.
– Наконец-то пришло время опробовать твой кабинет?
– Будь серьезным. Алекс на линии.
Начальник службы безопасности мгновенно переключается в режим повышенной бдительности.
– Ответь на звонок, – приказывает он, моментально беря ситуацию под контроль. – И помни, твое молчание – его единственное оружие. Если тебе нечего скрывать, он теряет много рычагов давления, поэтому веди себя так, будто ты не беспокоишься, что правда выплывет наружу.
– Как будто перспектива попасть в тюрьму не пугает.
– Не для тебя, – мрачно возражает он, – потому что он этого не добьется.
Его абсолютная уверенность придает мне сил. Я тянусь к кнопке громкой связи и включаю ее. Рука дрожит, но моя ярость вселяет уверенность. Разговор с Кейном все еще свеж в памяти, и Алекс является причиной отчужденности между нами. После ухода отца мой сын нуждался во мне больше, чем когда-либо, но я была лишь тенью, испытывая беспомощность и отвращение к себе. Я сделала свой выбор, чтобы вернуть «Бахаран-фарма», и компания призвана объединить моих детей в единую мощную силу. Я не позволю Алексу принимать в этом какое-либо участие. Я уже продала свою душу за компанию и вполне готова сделать это снова.
– Привет, Алекс, – приветствую я более хриплым, чем обычно, голосом, что придает ему порочную соблазнительность. – Как дела?
– На удивление цел, – отвечает он, и я вздрагиваю, потому что от ненависти, сквозящей в его голосе, кровь стынет в жилах. – Ты разочарована?
Ужасно разочарована, но я этого не говорю.
– Ты все еще в больнице?
– Нет, дома и готов обсудить то, что ты мне должна. Надо сказать, Алия, это очень много. Ты заставила меня пройти через ад.
– А как ты назовешь то, что я пережила по твоей милости?
– Я не в ответе за чувство вины, которое ты испытываешь, потому что предала Пола.
Я удивленно вскидываю голову.
– Чувство вины?.. Что ты…
Рохелио резко выпрямляется и проводит рукой по своему горлу, приказывая мне замолчать.
– Ты играешь в игры, cabrón.
Повисает долгое, тягостное молчание, затем раздается тихий вопрос:
– Кто это с тобой, Алия? Любовник? Адвокат? Я полагаю, любовник, который слишком глуп, раз злит того, перед кем ты в долгу.
– Не имеет значения, кто я, – отвечает Рохелио, – важно только, что я знаю.
– Ты знаешь то, что она тебе сказала. Возможно, ты захочешь взглянуть, что происходило на самом деле. В «Бахаран-фарма» в то время велись видеозаписи, как и сейчас. Осторожность никогда не помешает.
Я чувствую, что бледнею, и перед глазами все плывет. Внезапно мне становится так жарко, что на лице выступает пот.
– Ты лжешь!
В моем сознании слова звучат яростно, но мой голос – едва слышный шепот.
Если Алекс и услышал меня, то он не обращает внимания на мои обвинения.
– Я не горжусь тем, что произошло между нами, но растрата и последующее исчезновение Пола испортили жизнь нам обоим. Я слишком сосредоточился на том, чтобы спасти «Бахаран-фарма» в ущерб своему браку, и мы с Алией – оба недавно ставшие одинокими – искали поддержку друг у друга.
Рохелио произносит одними губами:
– Ну и мудак.
– Пытаясь найти выход из очень трудного положения, – продолжает Алекс, – мы перешли черту. Я мог бы испытывать такое же чувство вины, даже если бы мы были вместе всего один раз, однако наша любовная связь продолжалась многие месяцы. Мы…
– Любовная связь?! – Мой голос дрожит от ярости. Я ожидала, что он будет утверждать, что изнасилования были сексом по обоюдному согласию, даже предвидела этот жестокий удар. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что он произнесет это вслух. – Ты мне отвратителен!
– Я понимаю, что уход Пола был для тебя болезненным, – продолжает он успокаивающим и совершенно неискренним тоном, – и, возможно, из-за посттравматического расстройства тебе было трудно смириться с окончанием нашей… опрометчивой связи. Но ты совершила тяжкое преступление. Тебе нужна помощь, Алия, и именно поэтому я надеюсь избежать судебного процесса или уголовного наказания.
– Тебе понадобится чудо, чтобы впарить кому-нибудь эту дымящуюся кучу дерьма, – вставляет Рохелио с жесткостью в голосе.
Я яростно мотаю головой, пораженная глубиной порочности Алекса. У него совсем крыша поехала? Или он просто гнусный говнюк? Неужели у него есть возможность доказать, что я его бывшая любовница, которая не может смириться с отказом?