– Мне нужно, – рычит она, – чтобы ты прекратила пытаться украсть у меня «Сливки общества»!
– Я этого не делаю! И если мы позовем Дариуса, он это подтвердит.
– Ты скажешь ему, что подсыпала мне наркотики бог знает сколько времени? Ты расскажешь ему, как представляла меня чокнутой, чтобы украсть мою компанию?
– Наркотики? О чем ты говоришь? Я бы никогда… Никому… – Комната качается из стороны в сторону, и я покрываюсь испариной. Да она маньячка. Теперь я вижу безумие в ее глазах.
Эми тычет в меня пальцем:
– Я устала чувствовать себя дурой! Ты украла у меня много времени и заставила совершать непростительные поступки, но я больше не буду брать на себя вину за твои! Ты поплатишься, Алия. За все.
Мой язык становится горячим, когда я пытаюсь облизать пересохшие губы. Мне трудно собраться с мыслями. Сердце колотится так сильно, что это вызывает боль в груди. Чашка дребезжит на блюдце, когда я осторожно ставлю ее на стол, не доверяя своим потным пальцам.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. О чем ты говоришь?
Возвращаясь на свое место, Эми наклоняется ко мне и смотрит прищуренными глазами. Внезапно она, кажется, берет себя в руки.
– Я остаюсь со своим мужем и своей компанией. Это тебе понятно?
Я с трудом сглатываю, и комната резко наклоняется. Во рту появляется привкус лекарства.
– Что… что ты сделала? – указываю я на чашку, но мои слова звучат медленно и невнятно.
– Сдала кровь на анализ и установила камеры наблюдения.
– Что? – Меня начинает покачивать из стороны в сторону. Я смотрю на почти пустую чашку, и внутри меня зарождается паника, я задыхаюсь. – Ч-что это? Что это такое?
– Чай, психованная ты идиотка.
– Меня сейчас стошнит. – Я прикрываю рот рукой, но не могу остановиться. Я смотрю на нее, но ее силуэт превращается в размытое пятно. Сильный толчок, и что-то оказывается у меня на коленях, возможно, миска, но от этого движения меня начинает тошнить.
Желудок скручивает спазмом, я наклоняюсь вперед, и меня рвет. Комната вращается, как карусель. Все вокруг застилает бело-зеленая пелена. Аромат духов Эми окутывает меня, вызывая новый приступ рвоты.
Я слышу ее голос издалека.
– Ты… пытаешься… убить… меня, – выдыхаю я, прежде чем меня снова стошнит. Я испытываю леденящий душу страх. Это хуже всего, что я когда-либо испытывала, – смертельный ужас, от которого мороз по коже.
Я чувствую острую боль в бедре, похожую на укус пчелы. Машу рукой, пытаясь ее отогнать. Шум в ушах настолько громкий, что я больше ничего не слышу.
Выворачивающая наизнанку боль, нескончаемая рвота, неистовое покачивание. Вращающаяся комната сужается в маленькую точку, а затем и вовсе исчезает.
27
Алия
– Алия?
Я резко прихожу в себя, яростно размахивая руками и ногами. Какой-то тяжелый предмет падает мне на колени, и я отпихиваю его руками, ощущая что-то холодное и мокрое. Я дико озираюсь по сторонам. В голове стучит.
Эми сидит на коленях у моих ног.
– Отойди от меня! – вскрикиваю я и отползаю назад на диване, пока не упираюсь спиной в подлокотник. – Не подходи, сумасшедшая дура!
– Прекрати! – приказывает она, поднимаясь на ноги. – Успокойся! – Я отталкиваю ее, когда она протягивает руку, и хочу закричать. Она накрывает мой рот ладонью и наклоняется к лицу. – Алия! Ты должна успокоиться. Я не делала этого с тобой.
Комната снова кружится. Я осознаю, что мои глаза дико вращаются, пока я борюсь с истерикой. Такое чувство, что голова раскалывается надвое.
– Послушай меня! – кричит она. – Тебя отравили. Но не я. Такое же происходило со мной. Я винила тебя. Я думала, это ты делаешь.
Схватив ее за запястья, я отталкиваю ее руки от себя с такой силой, что впиваюсь ногтями в ее кожу.
– Отойди от меня!
– Ой! Чертова стерва. Проклятье! Больно же!
Я с трудом поднимаюсь, не хочу чувствовать себя уязвимой. Ноги подкашиваются, но я ухитряюсь не упасть.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты сошла с ума. Ты – я оглядываюсь, – ты что-то подсыпала в чай? Зачем?
– Черт возьми, послушай меня. Хоть раз в жизни! – Лицо Эми еще бледнее, чем раньше, ее зеленые глаза почти полностью почернели. – Кто-то подсыпает мне наркотики! Именно это я и пыталась тебе сказать. Мне нужно, чтобы ты сказала правду, если такое вообще возможно, – ты это сделала? Ты вызвала у себя тошноту, чтобы свалить это на меня?
– Ты что, спятила? Нет!
На мгновение ее лицо искажается от нахлынувших эмоций.
– Значит, чай предназначался мне.
Отшатнувшись от нее, я пытаюсь осмыслить то, что она сказала. Прижимаю ладонь ко лбу. Сильно. Снова и снова. Но не могу остановить пульсирующую нервную боль, которая вызывает такое ощущение, словно нечто пытается проникнуть в мой череп.