Возможно я все-таки потеряла рассудок, потому что поверила ей.
У Сюзанны звонит телефон, и она тянется к столику, чтобы взять его.
– Алло?
Она удивленно выгибает бровь, а ее взгляд становится настороженным. Она отводит трубку от уха и смотрит на меня.
– Дариус внизу. Могу я сказать швейцару, чтобы он вызвал полицию?
Я смотрю на нее какое-то время, совершенно сбитая с толку. Я не знаю, чего хочу или что должно произойти.
И тут приходит осознание.
– Дай ему подняться, – говорю ей. – Или я спущусь к нему, если тебе так спокойнее.
– Что? Ты что, спятила?! Этот парень пытался тебя убить!
– Я это знаю! – огрызаюсь я. – Я хочу узнать почему. Мне нужно знать. Я сойду с ума, прокручивая в голове тысячи различных сценариев. Я должна посмотреть ему в глаза и услышать, как он объяснит мне, почему.
Сюзанна сердито смотрит на меня и качает головой:
– Что, если он нападет на тебя? Он такой накаченный. Вдвоем нам с ним не справиться.
– Олли не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось, но до этого не дойдет. У меня в сумке есть перцовый баллончик.
– Перцовый баллончик для потенциальной убийцы. Отлично.
Я осторожно встаю, чтобы не потревожить Олли.
– Я спущусь вниз. Скажи швейцару, чтобы он попросил его подождать.
– Нет. Проклятие. Ладно. – Она снова подносит телефон к уху. – Пожалуйста, отправьте его наверх. – Уронив руку на колени, Сюзанна сидит и нервно постукивает ногой. – Я буду снимать на видео, когда он поднимется сюда. Может быть, он хорошенько подумает, прежде чем совершить какое-нибудь безумство.
Пройдя в ее крошечную прихожую, я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале у двери. Я выгляжу паршиво. Волосы растрепаны, глаза красные, и под ними залегли темные круги, лицо бледное. На мгновение я задумываюсь, хочу ли, чтобы он видел меня такой. Почувствует ли он удовлетворение от того, что он со мной сделал? А потом понимаю, что мне все равно, что он с этого получит.
Я все еще смотрю на бледную тень самой себя, когда раздается звонок в дверь. Сделав глубокий вдох, я открываю засов и распахиваю дверь настежь. И ахаю:
– Боже мой, Дариус!
Как бы плохо я ни выглядела, он выглядит еще хуже. На нем тот же костюм, в котором он был вчера на работе, но теперь весь мятый и странно топорщится. Его обычно блестящие темные волосы потускнели и растрепались. На его лице однодневная щетина, а в голубых глазах застыло безумство.
– Эми! – Он бросается ко мне, как будто хочет обнять.
Протянув вперед руку, я с трудом удерживаю его.
– Не трогай меня, черт возьми! Я серьезно, Дариус. Отойди, мать твою!
Олли лает, и Дариус останавливается, затем отступает назад. Я чувствую его напряжение.
– Почему тебя не было дома прошлой ночью?
С минуту я просто таращусь на него. Неужели он еще не говорил ни с кем из семьи?
– Я знаю, что ты со мной делал. Я установила скрытые камеры по всему дому.
Он хмурится и смотрит на меня так, словно не понимает.
– Камеры?
– Я знаю, что ты меня травишь!
Он быстро моргает.
– Я бы никогда не отравил тебя, – уверенно заявляет он. – Я люблю тебя.
– Ты чертов лжец! – кричу ему в лицо. – Ты все это время лгал и манипулировал мной! И изменял! Ты чертов изменщик. С Клариссой? Как же это мерзко, Дариус. Ты мне отвратителен!
Олли начинает рычать.
Удивленный моим гневом, Дариус делает еще один шаг назад. Он резко поднимает подбородок и одергивает подол пиджака, как будто это может вернуть ему прежний вид.
– Я тебя не травил. Ты бы не умерла. Просто небольшое недомогание.
– О, тогда все в порядке. – Я сжимаю кулаки, борясь с желанием ударить его. – Зачем тебе нужно, чтобы я болела?
Он с трудом сглатывает.
– Ты трахалась с моими братьями, Эми.
Мои глаза расширяются, меня словно ударили. На его лице отражается страдание, которое ранит меня прямо в сердце. Меня шокирует, что я чувствую себя виноватой. А еще более шокирует осознание, что он мне по-прежнему небезразличен. Что я все еще испытываю к нему какие-то чувства.
– Да ты не в себе! Я переспала с Кейном еще до того, как узнала о твоем существовании.