Перед Греченковым стояла пелена дыма и пыли. Когда она временами рассеивалась, то командир роты, как через кисею, видел контуры здания с колоннами. Рейхстаг дымил…
Тем временем после артиллерийской подготовки, в 13.00, из полуподвальных окон на площадь выскочила рота Ильи Сьянова. Солдаты сбили мостки из досок и по ним выбегали из окон. В это же время от «дома Гиммлера» в атаку пошли еще две роты батальона Давыдова — Батракова и Корнеева, а правее их — батальон Логвиненко. Огонь со стороны Тиргартена и Кроль-оперы усилился. Но атака началась, нужно было выйти ко рву всем ротам. Двинулись бойцы батальона Клименкова и на самом левом фланге батальон Самсонова из 171-й дивизии. По пути ко рву — воронки, подбитые танки, перевернутые орудия, фургоны, тягачи. Все в огне — горели дома, земля, все — в дыму. Неясно: день ли, ночь ли?
Бой на подступах к рейхстагу вели подразделения батальона Самсонова. Особую активность и боевитость проявила рота под командованием офицера Арсения Сочивки. Она сражалась геройски. Когда вражеские войска прорвались в тыл и мешали продвижению батальона, Сочивка обходным маневром ворвался в траншею, навязал бой, уничтожил несколько десятков солдат и офицеров и вышел ко рву. Батальон И. Никифорова рванулся было вперед. Но сильный огонь из рейхстага вынудил бойцов залечь.
В этих боях было немало потерь. Пострадал и командный состав: убиты Ткаченко и Афанасьев, не добежавший до лестницы рейхстага несколько десятков метров, ранен Сочивка, контужен Гончаренко.
Особо проявили себя в этих боях добровольцы из штурмового отряда майора М. Бондаря. Пятеро из них получили звание Героя Советского Союза: ефрейтор Казанцев, сержанты Кагыкин, Докин, Зубарев, Канунников.
Где-то поблизости действовал отряд добровольцев капитана Макова. Теперь уже на площади были бойцы пяти батальонов трех полков, противотанковый дивизион, артиллерия разных калибров. Все это устремилось вперед, к дымящемуся зданию с колоннами.
Это был особый бой, не похожий ни на один другой, бой с открытым флангом, схватки в траншеях и в воронках от бомб, на небольшом плацдарме, где прямого пути не было, а нужно было быстро менять позицию, маневрировать, хитрить, не замечать мелких ранений. К тому же это был только «попутный бой», а впереди стояла стреляющая громада, за которую нужно было вести главное сражение.
Фашисты сопротивлялись с безумием обреченных, как раненые звери, ибо падение рейхстага для отборных эсэсовцев было не только потерей крупного опорного пункта, а самим крахом, концом фашистской Германии. И потому они шли на всё.
Рота Сьянова оказалась наиболее стремительной.
— Мои солдаты бежали навстречу огненной метели и кричали гулко и протяжно: «Урр… рра… а…», — рассказывал Сьянов об этом броске. — Их голоса тонули в грохоте стрельбы. Я часто обегал цепь, чтобы не потерять из виду людей. Дважды меня задело осколками — в правую ногу и в правое плечо. Но было не до перевязок… Перебегая от воронки к воронке, прячась за каменные плиты, срубленные деревья, преодолевая рвы и завалы, по-пластунски переползая открытые места, мы бежали по огненному морю, на каждом шагу рвались мины и снаряды. Многие пали, раненые отползали к воронке… Открыв огонь из всех видов оружия, моя рота бросилась в атаку… Я бежал впереди роты, и мне казалось странным, что я еще живой… Дожить до такой минуты! Мог ли я думать, что я, Сьянов, бухгалтер из села Семиозерное Кустанайской области, поведу роту на штурм рейхстага! Осколки свистят, а я бегу, и вместе со мной — вся рота… Мы бросились на ступеньки рейхстага… Бык, Богданов, Светличный, Щербина, Прыгунов, Руднев, Кузьма Гусев, Берест, Егоров, Кантария, Якимович, Лука Иванович Кавтунов и его сын Николай Лукич… В это время немецкий снаряд разорвался между высокими колоннами. Осколок пронзил Якимовичу грудь, и он упал замертво с поднятой рукой, в которой сжимал гранату. Кровь Вадима Якимовича запеклась на плитах. Мы уже знали, что погибли Пятницкий, радист Гирский, Евдокимов, Ищанов. Когда мы оказались на широкой лестнице, на нас посыпался огненный град. Гитлеровцы стреляли из всех окон… Но мы уже коснулись толстых стен рейхстага. Перед нами высилась огромная, в нескольких местах разбитая снарядами дверь, уставленная кирпичом. Мы закидали проломы гранатами. В стенах тоже много было проломов, и наши бойцы проникли через них в рейхстаг.