Парад войск корпуса длился недолго. После этого солдаты были распущены, бродили здесь, на площади, шумели, веселились; где-то играла музыка. А генерал Гилим, демонстрируя демократизм, чокался у киоска с солдатами, хлопал в ладоши в такт танцующим.
Борис подошел к группе, стоявшей в сторонке. Он спросил солдат об их новом президенте Гарри Трумэне.
— Вы знаете его? — спросил Горбатов.
Один из солдат, подняв руку выше головы, сказал:
— Так Рузвельт. — Затем опустил руку ниже колена и добавил: — Так Трумэн.
Все дружно засмеялись.
Потом был обед. Шумный, веселый, во время которого нас угощали борщом, но без хлеба, и отбивными котлетами с маленькой сладкой булочкой.
Во время обеда Борис затеял разговор об американской литературе. Он назвал имена Теодора Драйзера, Эптона Синклера, Фенимора Купера, Уолта Уитмена, Синклера Льюиса, высказывал свое мнение о «Сестре Керри», «Финансисте», «Гении». Попросил офицеров назвать русских писателей.
Наступило неловкое молчание. Наконец один из американских полковников вымолвил:
— Толстой.
— И все? — спросил Борис, обращаясь к офицеру-актеру, сопровождавшему нас в машине.
Но и он молчал…
После обеда мы собрались уезжать. Начался обмен сувенирами: американцы снимали с петлиц две золоченые буквы «US», а мы отдавали им золотистые пуговицы со звездой.
Возвращались, когда начало вечереть. Наш знакомый актер доверительно сказал:
— Радио Гамбурга сообщило, что выпущен из тюрьмы Геринг.
Новость нас ошарашила: как? почему? Но мы тогда не знали, что Дениц сформировал свое правительство, не знали, что он подсылал уже адмирала Фридебурга к фельдмаршалу Монтгомери и готовил так называемую «частичную капитуляцию». Однако по тому, что мы слышали, можно было заключить, что наши союзники «налаживают контакты» с еще не добитым врагом.
Мы вновь ехали по лесной дороге. Вскоре увидели опять Эльбу. На сей раз она показалась нам желто-красной от заходящего солнца.
Когда ступили на «свой» берег, было темно. Все же решили, не заезжая к гостеприимным друзьям из 61-й армии, двинуться прямо в Штраусберг: там были свежие газеты, там нас могла ждать телеграмма из редакции.
На дорогах Берлина стояли наши регулировщики. Происходила передислокация войск. Мы не знали, что корпус Переверткина выводился из Берлина на север в район Гросс-Шенебека, а потом оказалось, что именно он двигался навстречу нам по улицам Берлина.
Далеко за полночь мы прибыли в Штраусберг. На узле связи мы нашли телеграмму. Нас «успокаивали»: корреспонденция «В берлоге» находится неизвестно где на согласовании и, видимо, в ближайшее время света не увидит.
— Я же тебе говорил, — печально промолвил Горбатов.
И мы побрели по тихим улицам Штраусберга домой.
Освобождение Геринга, задержка информации о смерти Гитлера, Геббельса, бегство Бормана, Аксмана нас озадачивали и настраивали на грустный лад. И только офицер штаба фронта, встретивший нас на узле связи, порадовал. Загадочно улыбаясь, сказал нам:
— Приходите завтра вечером, будут интересные новости.
Капитуляция
8 мая на Темпельхофском аэродроме. — Карлсхорст. — Кейтель, Фридебург и Штумпф подписывают акт капитуляции. — Наш последний военный репортаж. — Тишина, никто не стреляет, мир
Весь день 7 мая мы писали свои корреспонденции. Накопилось много материалов, которые просились на газетный лист.
После обеда ко мне зашел корреспондент «Красной звезды» Павел Трояновский. Мы обменялись новостями, которые носили теперь мирный оттенок, и решили пройтись по Штраусбергу, в котором жили и который, по сути дела, не знали. Мы шли к красивому озеру, находившемуся в густом кольце соснового леса. Как нам сказали местные жители, где-то здесь была дача Геббельса и он довольно часто летом приезжал сюда из Берлина. Но мы так ее и не увидели.
Когда возвращались домой, Павел сказал:
— Сегодня приезжают Симонов и Кривицкий. Это неспроста.
Я вспомнил обещание штабного офицера и понял, что предстоят большие новости.
Поздно вечером нас вызвали в Военный совет фронта и выдали приглашения на 8 мая для «присутствия и работы на аэродроме и в залах заседания на особом мероприятии, проводимом командованием».
Таинственное содержание билета нам вскоре разъяснили: