Как и в батальоне Вахэ, солдаты здесь живут хорошо. Многих только грызет тоска по Родине. Правда, майор умеет находить нужные слова, чтобы поддерживать в людях надежду. Такой человек мог бы командовать более крупной частью: полком или даже дивизией. Возможно, когда-нибудь это осуществится.
В способность береговых укреплений задержать высадку англичан и американцев, мне кажется, он не верит, хотя и не говорит об этом. Я тоже отношусь скептически к этим бетонным сооружениям. При том количестве авиации, какое применяют американцы во время воздушных налетов, береговая артиллерия не сможет задержать высадку десанта даже на час.
Вместе с Берестовым впервые ездил в Париж. Нужно было достать шрифты для типографии. Полковник Бочаров писал нам с побережья, наказывал — встряхнуть там эмигрантов. Все-таки общее у нас дело! Пусть дадут хотя бы русских шрифтов.
В прошлую поездку Берестов уже говорил с некоторыми эмигрантами. Присутствовал даже на одном вечере, где были известные люди эмиграции. Раздробленность, говорит, там у них большая. Как «лебедь, щука и рак».
Какой огромный город! И метро с сильно развитой сетью. Валентин говорит, что в Москве станции метрополитена отделаны лучше, даже с излишней роскошью, но мало еще линий и станции отстоят далеко одна от другой. Здесь же можно попасть в любой квартал города.
Мы осматривали знаменитый собор Парижской Богоматери, могилу Наполеона. Были на площади Этуаль и на Трокадерб.
Хорошо бы после всего увиденного вернуться домой и рассказать друзьям. А так — какое-то равнодушие. Как в тех стихах, что я читал недавно:
Один эмигрант у церкви на улице Дарю говорил, что союзники могут перессориться со Сталиным… Не верится. Слишком большую услугу оказывают им советские войска, чтобы они могли поссориться.
А на город Лё Ман учащаются воздушные налеты. На днях в обеденное время крупная бомба с английского самолета разрушила часть казармы, где размещалась офицерская столовая. К счастью, офицеры где-то задержались и обедать пошли уже после бомбежки. Погибли две француженки, работавшие в столовой, и один немец.
После многодневной сильной бомбежки железнодорожных коммуникаций и разного рода объектов англичане и американцы 6 июня высадились в Нормандии.
Первые дни ходили слухи, что их вот-вот сбросят в море, но это — только пропаганда, самоутешение. На этот раз американцы зацепились крепко. Неудивительно. Такое численное превосходство в авиации, технике и в людях, что сбросить их в море можно только, перебросив одну-две армии с Восточного фронта. Такой роскоши немцы теперь позволить себе не могут.
Немцы — прекрасные специалисты по части ремонта разрушенных дорог, но на этот раз восстанавливать мосты нет смысла. Ночью их исправишь — утром заново разбомбят. Причем, бомбы сбрасывают такой силы, что от моста ничего не остается.
Подготовительная бомбежка застала нас в одном бункере под Сэн-Ло. Бомбы рвались в течение нескольких часов беспрерывно. Обычно последний самолет каждой эскадрильи сбрасывал бомбы замедленного действия, и они продолжали рваться до прибытия следующей волны. Одна бомба грохнула около бункера так сильно, что в бетоне появились трещины. Перепуганные немцы перебрались в другой бункер и не вернулись к нам даже вечером, когда бомбежка на время прекратилась. Мы забрали оставшиеся в бункере автомат, пистолет и продукты. Пытались пробраться к нашему батальону на побережье, но это нам не удалось.
Американская и английская авиация господствуют в воздухе. Немецких самолетов не видно. Даже по шоссейным дорогам передвигаться можно только в дождливую погоду. Как только небо проясняется — появляются снова английские или канадские истребители и на бреющем полете гоняются даже за отдельными машинами и мотоциклами.
О колоннах и говорить не приходится. Поджигают головную и последнюю машины и начинают молотить из крупнокалиберных пулеметов, пока не подожгут все.
Вчера канадский летчик пикировал три раза на маленький грузовичок французской марки и не смог его поджечь. Летчик не знал, что грузовичок работает не на бензине, а на дровах.
Вот уже несколько дней мы с Берестовым и Плужником колесим на велосипедах с целью узнать что-либо о судьбе наших батальонов в районе высадки.