Кончились большие дома, пошли поменьше. Встретились на пути воронки от бомб, а на улице Стачек им преградила путь баррикада. Она была сооружена из железного лома и мешков с песком и покрыта снегом. Пришлось объехать её дворами.
Наконец они выехали на окраину города, где были уже не дома, а землянки. У одной из землянок машина остановилась. Баграт побежал в неё, и тотчас же оттуда вышли двое: Юркин папа и незнакомый старый солдат с седыми усами и добрым загорелым лицом. Папа бегом бросился к машине, помог выбраться маме, вытащил Юрку и за руки повёл их в землянку. Он что-то говорил громким ласковым голосом. Юрка ещё не вполне проснулся, не всё понимал, но чувствовал, что папа рад их приезду.
В землянке Юрка совсем пришёл в себя и огляделся. Здесь было почти как в настоящей комнате. Были койки, стоял стол, на нём телефон, вокруг стола табуретки. Топилась печурка, и было очень тепло.
Мама сказала:
— Какая у вас благодать! Мы здесь весь день пробудем. Можно?
— Конечно, — ответил папа. Он усадил маму на табуретку и стащил с неё обледеневшие бурки. А Юрку раздевал старый солдат. Он размотал на нём шарф, снял меховую шапку, из которой, как яичко из гнёздышка, выглядывало маленькое и бледное Юркино личико, снял шубку, валенки, две пары шерстяных рейтуз и два свитера, и Юрка вдруг стал тоненький, как комарик.
Он сказал солдату:
— А мы к вам в гости приехали. Погреться и отдохнуть.
— Это на передний-то край? — покачал головой солдат. — Довели же вас фрицы, если вы из города на фронт отдыхать приехали…
Он снял с полки стоявшие там солдатские котелки и ушёл.
— Старик ведь… — сказала мама, когда он вышел.
— Иван Петрович? Так он же не виноват, что раньше нас родился и успел состариться. А воевать и старые хотят, — объяснил папа. — Он у меня в ординарцах, да ещё на кухне помогает. И молодых бойцов учит… Вот каков наш Петрович!
Иван Петрович вскоре вернулся. В руках он нёс по дымящемуся котелку с супом, а под мышкой буханку хлеба. Всё это он поставил на стол, а сам вытащил из-под койки деревянный сундучок, достал из него чистое полотенце и расстелил на столе. На полотенце поставил солонку, нарезал хлеба и положил ложки. Потом принёс две железные мисочки и наполнил их супом вровень с краями. Одну мисочку поставил перед мамой, а другую перед Юркой.
— Кушайте на здоровье, — сказал он и при этом поклонился.
— Вот как мы вас принимаем, — засмеялся папа.
А мама, как только попробовала суп, сказала:
— Я уеду одна. Юрку я не возьму. Пусть здесь остаётся, с вами. Ведь сколько месяцев он такого супу не видел, один сухой хлеб, и по целым дням в госпитале. А теперь и дома у нас нет.
Она положила голову на стол и заплакала. Петрович тихонько вышел из землянки, а папа одной рукой прижал к себе Юрку, а другой погладил маму по стриженой, как у мальчика, голове и сказал:
— Конечно, пусть остаётся. И ты тоже, если захочешь, сможешь перейти к нам работать. В нашей санчасти нет врача. Хочешь?
— Нет, не хочу, — ответила мама. — Как я могу уйти из госпиталя, если там лежат раненые, которым я делала операции и за которыми должна теперь смотреть? Да и новых бойцов каждый день привозят. Я уеду сегодня вечером или завтра утром с попутной машиной. А вы тут как следует воюйте и хорошо смотрите за Юркой. В госпитале сейчас так тесно, что я не могу его туда брать. А оставить негде…
Юрка в их разговор не вмешивался. Он с наслаждением ел вкусный ячневый суп, а когда мисочка опустела, вдруг ужасно захотел спать. Глаза его сами закрылись, и он не слышал, как в землянку вошёл Иван Петрович, взял его у папы и уложил в постель.
Говорили потом, что в тот раз Юрка проспал двадцать часов.
Когда он проснулся, ни папы, ни мамы в землянке не было.
— Капитан на переднем крае, маманя твоя в Ленинград уехала, солдат раненых лечить, — сказал Петрович и поднёс Юрке кружку горячего молока. — Пей! Вкусно…
— Молоко? — удивился Юрка. — Кого вы тут доите, корову или козу?
— Коров и коз мы не держим, и доить нам тут некого, — ответил Петрович. — Это сухое молоко из железной банки. Наш повар Тарас Иванович спецпаёк тебе выдал, усиленное питание. А вот дома у меня хорошая коровка есть — Бурёнушка. Дома б я тебя парным молочком напоил…
И Петрович, пока Юрка пил молоко, рассказывал ему, какое у него роскошное дома хозяйство: какой умный пёс Полкан, какой хитрый кот Василий, какие красивые голуби и какие пушистые кролики…