Полчаса спустя, показав девушке свой билет, я вновь отвернулась к окну. Настроение упало ниже плинтуса, так как смотреть было не на что. Сплошь трава и деревья, ну еще поля. А когда мы проезжали длинные темные туннели, у меня вообще начало конкретно закладывать уши.
От безысходности, раздражения, и жалости к себе, решила позвонить маме. Она не понимала меня во многих вопросах, впрочем, все равно поддерживая и помогая. Но Оксана Соколова всегда оставалась для меня самой чувствительной и переживающей женщиной на свете. Я знала, что могу позвонить ей в любой момент и она выслушает.
Схватившись за телефон, набрала ее номер, надеясь, что и Олег окажется рядом. От него я тоже ничего не скрывала, и даже стало интересно послушать его мнение.
- Привет, дорогая, - услышала я голос отчима.
- Привет! – Кажется, впервые со вчерашнего дня я улыбнулась и почувствовала себя легко. – Мама там?
- Да, просто она тут салат нарезает, так что я взял телефон. Дать ей трубку?
- Поставь на громкую. Хочу кое-что рассказать.
- Сейчас. – Пара секунд и я услышала радостный женский голос.
- Привет, дорогая! Ну как ты там?
- Так себе, мам. Я говорила, что встретила в самолете Марка?
- В каком самолете?
- В том, который летел в Венецию.
- Боже! Почему не сказала? Ты ведь не думала, что я стану тебя осуждать? Тем более, что он мне нравится!
- Да нет же, милая, - произнес Олег. – Как я понял, это было совпадение. Диана не полетела бы в Венецию с почти незнакомцем.
- Точно, - подтвердила я. – Я же сказала, что встретила. Это была случайность. Он потому и отменил ужин.
- Это судьба! – Олег прокашлялся, а мне стало неприятно.
- Ма, он полный козел!
- Почему ты так говоришь?
- Ну не знаю, может потому, что он меня бросил?!
- Что?!
- Между вами что-то было? – спросил Олег. – Ты ведь говорила, что не хочешь с ним общаться. Поругала нас, что мы согласились на ужин.
- Я помню… Но в Венеции все изменилось…
Родители промолчали, как будто почувствовав надрыв в моих эмоциях, хотя я старалась говорить ровным тоном. Даже перед ними мне было немножко стыдно, сейчас я чувствовала себя неудачницей, хотя понимала, что ни в чем не виновата.
- Милая, не торопись, – мягко произнесла мама. – Давай ты приедешь домой, м? Поживешь немного с нами? Научишь меня еще нескольким рецептам?
Я горько улыбнулась. Сейчас мне действительно захотелось оказаться дома и прижаться к родному телу, которое никогда не отпустит и не предаст. Но до Москвы еще надо добраться, а я себя знаю. Как только приеду, снова запрусь в своей квартире и отгорожусь от всех на время. Пока боль не утихнет…
- Все не так плохо, - постаралась я успокоить. – Просто… Мы как-то сблизились. Я, конечно, знала, что он с самого начала преследовал эту цель, но не думала, что он будет… таким.
- Каким? – Вопрос Олега.
- Ну, он не вел себя как придурок. Не пытался глупо подкатить, не швырялся обещаниями, деньгами и подарками. Знаете, цветы и конфеты, это приятно, но уже входит у парней в привычку. Они считают, что букет цветов – это высший показатель того, что девушка тебе нравится. А по-моему – это уже штамп.
- А что он делал? – вновь спросил Олег.
- Да ничего… Просто был все время рядом, и так смотрел… как будто сожрать хочет.
- Какой ужас! – Могу поклясться, что мама сейчас всплеснула руками. – Что? – спросила она. Видимо Олег решил ей напомнить, каково это, когда на тебя смотрят, как на добычу. – Олежа, не сейчас… - Я улыбнулась.
- Я еще здесь…
- Да-да, милая, - послышался растерянный голос мамы. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, и закатила глаза, уже точно зная, чем они займутся после звонка.
- И чем все закончилось? – спросил отчим.
- Мы поцеловались. – Всего им знать не надо, это уже слишком. – А на следующее утро я узнала, что он съехал из отеля, в котором мы оба жили.
- Без объяснений?
- Да. Дверь номера мне никто не открыл, а потом на ресепшене мне сказали, что он уехал.
- Вот гандон!
- Мама!
- Оксана!
- Что? Это правда! – Я услышала, как она начала с особым усердием строгать овощи.
- Какая-нибудь информация есть? – спросил Олег.
- Нет… Никакой записки или сообщения.
Олег витиевато выругался, а затем ойкнул, видимо, получив от жены оплеуху. Я вновь не сдержала улыбку, но теперь в груди поселилось стойкое чувство зависти. Почувствовав себя оберегаемой и лелеемой в мужских объятиях, я поняла, каково моей маме и другим счастливым в отношениях женщинам. Хотя, я видела это и раньше и оставалась равнодушной, теперь же я испытала все на себе, сама не заметив, как поддалась чувствам и пустив человека в свою жизнь. Теперь уже хотелось этого тепла рядом, крепких объятий, теплого взгляда, простой заботы и внимания.