Человечек с перышком
Писатель, как ребенок в песочнице строит домики свои ненадежные. Хочет любым способом привлечь внимание, ломая перья, разбивая чернильницы, доводя до судорог запястья новым туннельными болезнями. Словно девочка в новом платьице, с причёской у зеркальца вертится, надеясь завоевать внимание, уже даже не до расположения, а просто секунды на ознакомление в век скоростных комиксов. Дабы не остаться среди пароходов на пристани, чумазыми, испачканные пылью сероугольной. Как тот, то самый гениальный, ушедший, но сумевший огонек внутри трепетать. Не легко дается легкая похмельная веселость на публике, натянуты струны нервов. И только после, на близких выплескивается. Но ведь пиджак в брюки заправить так и не позволил, выдержав кривляясь. Меняя буквы в словах, заваливая запятые, пропуская, говоря экранными словами заставляя пропускать колики сквозь почечки. Кружится, стараясь вызвать бурные. Всхлипывая по вечерам с коньячком, если не удосужились отблагодарить овациями, проклиная бесполезное клацание над витиеватыми кляксами букв. Чередуя доисторическую машинку с перьями. Вызывая любые эмоции, а уж от того моторчика запутываются, теша сознание, что существуют замеченными.
Милые, конечно после залатаем, чуть скальпелем подрежем бахрому текста, но это после, после ваших волн с текстами, бурными молниями, как свежо золотой осенью после ливня прохладного.
Можно присесть, раскинувшись заново у берега бескрайнего и вставляя свои бусинки историй на бескрайнее полотно волнующееся, новостей экстренных, историй огненных, аплодисментов с поклонами, как всегда запоздавших.
Только согнувшиеся по мерцающей лампой за столом, с пером испачканным, имеют право выражать свои мысли без прикрас, ведь они почитаемы миром рук их команда преданно внимает анонсам будущим предвкушая удовольствия. Перечитывая ушедших, память общества особенно коротка, если не ежечасно подбрасывать в топку легковоспламеняющуюся солому с сенсациями, уточняющими фактами, глубокими по содержательности скандалами, версиями, мнениями, превосходными сплетнями, анекдотичные ужасы. Приглашенными за гроши актерами для действия. Его персонажи, кто колеблется, проиграл, кто не зная о рассудительности исповедует действие. И у последнего есть шанс остаться в одежде, когда ветер сдует всепошлую листву. Наступает минуты полного хаоса и человек, если он сможет думать о порядке и дробить факты на звенья, которые надлежит собрать в ящичке. Там складывают детскую фигурку из разноцветных камушков только- только этот человек и победит. Если начнет поддаваться иллюзиям шепота предосторожностей, эмоциям и прочим химерам, его сомнет и раздавит. Только сущий пустяк в деле может оказаться поворотным моментом в грандиозной операции. Вселенная умеет благодарить за добро- это такая теплая закономерность. Принимают ставки, балуются подброшенным выбором, искушением, на черное или белое? Советуются у бездарностей водрузивших мантии. Чем скорее люди поймут, тем лучше станет жить, привнося свой кирпичик для строительства домика.
Знак подам тебе, сквозь темное небо с проблесками. Туда в самый сгусток миллиардной вселенной, капля за каплей превращаясь постепенно в бурную, стекается вся информация решений со всего человечества.
"А что с тем с пером? Он исчез? Почему последние не о нем?"
"Нет, он просто на зиму слег, набраться сил к новому. Думаю, его парусник доплывет до гавани исполнения, жонглируя удачей обстоятельств, среди кромешных ураганов, освещая улыбки не стирающейся. Возможно, встретитесь, когда крылья окрепнут, возможно, возможно..."
Сонное воскресное
Утро, сонное воскресное. Потягушечки кончиками пальчиков. Понравились? Еще чуть - чуть понежиться, продлить сны волшебные среди светлых нежностей. Окунуться в луга девочкой, томной своей утонченностью. Не хватает бурого пламени страсти, желания обладания ею, обыденность, слишком тихо, слишком беззвучно и на репите ржавчинкой поскрипывает. Возможность отдаться, один раз по беспечности, а после повторять снова и снова чувствуя низкой, грязной, плохой, но... Та особенная, внутри беспощадная, томная, отдаст все за ощущение тепла лепестков пламени. Приятная аура, шепотом, никто никогда. Гоня плетями мысли, все творимое может разрушить, то фундаментное ценное в будущем. Болея раз в месяц, чуть - чаще, из чуланчиков вырывается та-она, существующая под замком для окружающих сеточек. А на самом деле ярость, злость, агрессия, жалость к телу, и будь ты трижды расшиблена в лепешку неминуема уничтожена, если по своему статусу рабочих бейджиков превознесена... Испытания ощущений снова и снова. Дело вовсе не в верности, просто отключена, отпущена, да и не она в тот миг она, страсть. Любовь ежедневная осталась там, среди простых и одновременно сложных присутствующих за столом с яствами завтрака, вежливыми фразами без эмоций, долбаными. Хочется, дико хочется к нему. Его нет. Душем, выбивая холодным каплями, подставляя гусиную оболочку под влагу. Ворсинки впитывая с загорелого, как могут успокаивают, шепчут о глубже дыхании. Незаметной вибраций, сигналом приглушенным в месенджере. Приглашает к своему завтраку, с французскими булочками. Пулею, соскучилась, параллельно трубами укоры разума, глухо. Так шепчет, до бабочек, ему не важны шмоточки, растрепанность, шепчет о не важности напускного. Меняюсь, чую, меняюсь на настоящую. У подьезда курьер встретил от него, с букетом невинных роз. Бедра внутри влагою. Бег, вытоплена, скрип тормозов, припаркована. Растворился за фарфоровыми, как обычно, сам в себе, видимо беседуя в параллельном с теми из восемнадцатого, девятнадцатого, двадцатого, чуть двадцать первого. Сумасшедший с искорками. Комфортно ему там среди не всех, лишь избранных в моменте. И избранные пачкаются, местами перебирая коленями за крохи с обеденного. Беседы о сущности, покупка их времени . Никто никому ничего не должен, удовлетворена часть из пирамиды потребностей, не вынуждая одеваться в чужие лохмотья. Присела, ланью скромною. Так волшебно, десяток одновременно говорящих, сидящая за столом на против, спрашиваем отвечает, спрашивает отвечаю, одновременно участвуя в разных. Беседа. Словно минуту назад виделись. Непринужденно его глаза смеются, рассказывая очередные подсмотренные человеческие глупости. Смеюсь в ответ. Искренне. Как же ее звали? Так не важно, интересна история и удовлетворение голода любопытства. Жажда. Охапкой сгреб чуть позже в объятиях. Безумные бабочки. Что вдруг так? Откуда химия? Увлечения притягательные, общими интересами, есть стаи по развлечениям, работе, хобби, за удовольствия от благодарности подаренному. Все, стоп, как только станет грустным, скучным, вспыльчивым распыляя бедностью, без интересов, не нужен, брошу немедленно. Кляну себя, сквозь его губы слушая, кивая, улыбаясь в ответ. Выдавая собранный нектар взрослых мыслей, поступков, моделей развития, принося в беседу взвешенность. Смешными попытками позиционируя чужие мысли, как собственные. Смеется уголками, щурится, бережно. Понимая тем самым позволяет развивать себя, просеивая руду ветреного контента, но ведь изредка отыскивает песчинки золота. Выговорилась. Глупость его персонажа, с завидной периодичностью хочет воспитать под себя, эгоистично желая преданной любви к нему. Портя моменты, изредка, заурядной скукой слов поучений. А так хочется прикосновений, пошлости, развлечений.
"Будьте добры. Счет, пожалуйста. Шоколадкою бегаю по утрам, завтракаю круасанами с маслицем. С океанами дружбу заладила, балуют. Снова лечу, обьявили. Паспорт, как всегда прячется среди обитателей сумочки. Подругам порекомендовала страницы твои, жадничают. Курицы. А ты скоро? Прилетай без обещаний сам. Соскучилась."