Топчик
Бегут стада миллиардные тысячелетиями за оценками, от школьных парт зашарпанных. Вытаптывают все прорастающее, нет времени на вальс. Просят фантиками, кто на колени за внимание. Льют из ведра литрами контентом не разбавленного восхищения, осмелев- саркастическими шпильками, исключительно лишь по направлению флюгеров из топчика.
Чуть спокойствия, сбросьте скорость, раздавите. На следующем, не далее через семь, не справитесь с управлением, занесет, вомнет в инкрустированное сидение. Разобьете личико в дребезги, не вернув те самые ямочки, заплывете вершинами, очаровываясь космосом. Сбрасывайте. Производители окутанные маркетингом, слегка встревоженные, рекомендуют сбрасывать. Встречая рассвет медленней, напитываясь тишиной созданного. Улыбнувшись незнакомому пешеходу, встречному. Раздаривая себя кусочек заряженной. Кивнув официанту, отблагодарив искренней. Сбилось, не остановить. Стремление к сверх скорости, забывая, что -это участь стальных конвейеров с циничными проводочками. Прикрыто салфеткой вежливости, но вложено в голову с молоком стоимость топчика двигателей, завернутые в корпуса пиарщиков, высвечивая стоимость гаджетов, захватывая бирки шмоточек, сканируя сквозь сеточки уровень обеспеченности, разгула на шарике. Впитано, в крови цетлички. Восторгаются согнувшиеся громкими, без смысла громкими, отстегивает маркетинг за децибелы. Порука глупая, кто громче из топчика, тому потоки направляются. Интерес к хайпу, если топчиком одобрено. Меняют в раз желания, подмигивая за мгновение. Такие разновидности будущих хищников джунглей. Остается только в топчик подбрасывать, кушают, жадно чавкая. Обновляя на каждом уровне возраста внешнюю оболочку из пластика, где пакетики, где губки, где мягкости. Исключительно ради эстетики, чуть для окружающих, и себя с зеркальцем. Завывают от сложности произношения: «Я ль на свете всех....?" Молчит холодное, пока дома модные не вложились в изобретателей, временно. Чуть спокойствия, сбросьте скорость, раздавите.
Настройка и создание происходят чаще взвешенно, и в тиши медленно, поступательно наблюдая, взвешивая, комкая изредка ластиком, по слезинке тестируя. Каждому свой путь с канделябрами, битами. Не капли зависти. Глубоко изучено закулисье вечернее одинокое, мокрое. У каждого свой конвейер стрелками щелкает, редкий имеет силы соскочить с отлаженного. Как так они не воспитали? Запуская процессоры воспроизведения картинок из памяти. Шепотом, стесняются. И не воспитывали, изредка лишь, когда заносило за края. Ощутив примитивность от повторения вечера, выныривают в иные миры, погружаясь по макушечку в описания на страницах прошлых деревьев. Там тише, там слышен шелест листьев, человечнее. Тише, чуть тише без топчиков. Откровеннее. Другая реальность давно среди и внутри клеточек. Выбор каждого на желание в погружение в миры созданные гениями. Описано давно, признанными швейцарскими учеными, разложены по полочкам исследования, о встречающихся характерах в реальности. Беспардонно указывая, расплескивая контент на барабанных, что и разнообразия характеров, выдуманной индивидуальности - не существует. Не более тысячи разновидностей, при встречающихся волшебных альбиносах. Тише, тише… Вот тут педалька отпускается... Чуть спокойствия, сбросьте скорость, девушка, раздавите.
"Захлопнула. В рюкзак бросила. Строчу теперь тебе в телеге, обозначая свои ощущения. Подскажи, а ты изменишься? Ведь -это лишь твоя игра - подглядывания, экспериментируя со злачными барами. Сам, точно знаю, впускаешь изредка крепкие, для облачения в чешую схожую. А тут снова с пересадкой в дубайском между тобой и океаном, как и всегда на втором, над икорными сладостями. Только рассчиталась, пора, тикает. Прилетай, я по тебе без клыков соскучилась. С меня ужин у плещущегося, после кружевные прелести. Прилетай, хоть, для кошачьего моего вдохновения."