Подъездная дорожка пуста. Телефон Вивиан отправляет меня на голосовую почту. Неужели она снова решила сдать назад? Дом встречает меня тишиной. Я хочу, чтобы смех Эван снова наполнял эти стены, а Вивиан встречала меня улыбкой на самом красивом лице.
Глава 34. Вивиан
Я с трудом избавляюсь от мамы, выслушав ворох обвинений по дороге из ресторана до машины. Она вскидывает руки, указывая за стекло, где сидит Хантер и нарочито громко, транслирует свои эмоции, ничего не скрывая от ушей окружающих. Мне приходится успокаивать её около десяти минут, а потом вежливо попросить сесть в "Форд" и отправиться домой к Эдварду. На мою просьбу, мама реагирует убийственным взглядом и не уезжает, пока моя задница не приземляется на водительское кресло "Мазды". Черт, мне безумно сильно хочется вернуться к Хантеру и позволить ему довести начатое под столом до конца, но умом понимаю, что мамин пыл на этом не завершиться, а лишь спалит все на своём пути, как огненная лава Помпеи.
Эван тискает Люцифера, сидя на пушистом ковре в гостиной. Мои мысли за приготовлением ужина, полностью заняты Демси. Два сумасшедших дня, никак не выходят из головы. Мы половинки одного целого, что по известным причинам, с завидной периодичностью отдаляются друг от друга. Я не в силах забыть прикосновения и поцелуи Хантера, как ни стараюсь. Лишь доктор Питерс, что ввергает меня в шок своим заключением по поводу Эван, может ненадолго притупить неконтролируемую страсть. Моя малышка больна. Снова. Больничные стены, процедуры и бесчисленное количество анализов — вот прогноз на ближайшие несколько месяцев. Люцифер издаёт жалобный писк, и я улыбаюсь, видя, как ни о чем не подозревающая дочь, поглаживает мелкого любителя ласки.
— Миссис Кляйн говорит, что я очень хорошо рисую. Давай купим мне альбом и набор красок с кисточками?
— С радостью, я тоже обожала рисовать и делать разные вещицы своими руками. — Какие?
Я немного хмурюсь и, перемешивая лопаткой, овощи в сковороде-вок, падаю в давно случившийся день.
Куча ракушек и удивительных стекляшек высыпаются на песок из маленького сундучка, что в прошлый выходной я закопала под верандой. Кожаный ремешок, предназначенный для моего творения, вытягивается под тяжестью голубого камешка, переливающегося на свету.
— Привет, Вив, как дела? — Хантер присаживается возле меня и насыпает горку песка на мой кривой замок.
— Отлично! — я смущаюсь и прячу подарок за спиной.
— Что там у тебя? — парень прищуривается и пытается выведать секрет.
— Не скажу, узнаешь в свой день рождения.
— Чего? Ну-ка, выкладывай! — он принимается щекотать меня, и я заваливаюсь на бок, крепко сжав кулак с ценностью. Хантер знает, каким образом повлиять на моё решение и наклоняется так низко, что аромат геля для душа, вызывает на коже мурашки. Черт, я должна устоять перед его чарами. — Вив?
— Ч-ч-что? — поросячий голосок выдаёт меня с потрохами.
— Ты же меня любишь? Признайся, — парень забалтывает, как заправский лжец. — Я знаю, что ты без ума от меня.
Конечно, он шутит. Но я готова закричать "люблю" и оглушить стаю серых чаек. Только в ответ на его ехидство, раскрываю ладонь, и из неё выпадает кулон.
— Вот. Это тебе на память от меня.
— Ого, какая красота! Спасибо, малышка.
Легкий поцелуй в лоб и Хантер встаёт на ноги, чтобы надеть презент на шею. Кристалл играет всеми цветами радуги, а я любуюсь тем, как он оттеняет глаза этого придурка, что одним своим присутствием убивает меня наповал.
— Мам? — Эван дёргает меня за домашние штаны. — Еда сгорела.
— Ой! — я выключаю конфорку и полотенцем разгоняю едкий дым. — Мама чуть-чуть замечталась.
— О папе?
Эван сужает глазки точно так же, как Хантер и я начинаю плакать. С чего вдруг на меня находит приступ грусти, не понимаю. Возможно, сердце твердит, что я безнадёжно влюблена, а разум противостоит всеми способами. И оба, никак не идут на примирение. Я беру дочку на руки и оставляю слезы в её пшеничных локонах. Она не должна видеть меня такой, но сегодня я сама не в себе. Не стоило на два дня выпадать из реальности. Теперь между нами с Хантером не просто бесшабашные ночи, а слишком прочные нити, которые я называю "любовью".
Утром, в моем офисе разворачивается битва за Монтгомери. На прошедшем суде, ему избирают меру наказания в виде нового срока, продолжительностью в полтора года. Жена и дети, этого парня, устраивают сцену прямо в зале, намереваясь переплюнуть саму Опру. Мне приходится подключить Пресли и объяснить им, что это ещё не конец войны, а только разминка. С минуты на минуту, он должен прийти ко мне и мы попытаемся отделаться домашним арестом, с применением электронного отслеживающего устройства. Только вместо него, в кабинет врывается мама.